Чтение онлайн

Максим возвышался над ней на фоне солнца, и, взглянув на него снизу вверх, она обратила внимание, что он где-то оставил ее жакет и свой галстук — вероятно, на террасе — и что ворот его рубашки расстегнут.

Так, должно быть, выглядели его отважные предки, приказывающие поднять паруса кораблей, чтобы отправиться в далекое плавание. Те же черные брови, сходящиеся над ни разу не затуманившимися глазами и римским носом, те же губы — строгая верхняя и страстная нижняя.

— Идем! — Он протянул руки, и Лаури позволила ему поднять себя на ноги. Максим резко потянул ее на себя, но Лаури была так легка, что чуть не оказалась в его объятиях. Ее глаза широко распахнулись от неожиданности. Девушка только сейчас особенно ясно осознала, что они здесь одни — на черном берегу с пещерой Афродиты, окруженные ароматом дикой мирты и внимающие тихому, соблазнительному шепоту моря.

— Ты встревожена, — заметил он. — Боишься, что я выполню свою утреннюю угрозу?

Лаури испуганно перевела дыхание, а в следующую секунду ощутила его ладонь на затылке. Девушка вздрогнула и попыталась отвернуться, когда его губы оказались у ее лица. Она еще никогда в жизни не была так напугана и поэтому замерла, чувствуя, как его теплое дыхание согревает ей щеку.

— Я для вас лишь игрушка, с помощью которой вы рассчитываете отомстить, — выдохнула она.

— Что ты хочешь сказать? — Максим заставил спутницу взглянуть на него, и она увидела вспышку гневного пламени в глубине темных глаз. Тонкие пальцы сжались на ее волосах.

— В-вы были рассержены перед ленчем, — еле слышно прошептала Лаури. — Потому что Венетта сказала вам…

— Что же сказала Венетта? — Его голос был тих и спокоен.

— Вы знаете лучше меня. — Голос Лаури тоже был тих, но дрожал.

Сильные руки сжались вокруг ее талии, и она почувствовала биение его сердца.

— Пожалуйста, не мучайте меня, — взмолилась она.

В темных глазах мелькнула опасная искорка, и Лаури уже почти не надеялась, что Максим пощадит ее, избавив от насмешливого и постыдного поцелуя.

— Ты считаешь меня дьяволом? — каким-то странным тоном спросил он.

— Сейчас — да. — Лаури уже не выбирала слов; она мечтала только об одном — освободиться от его рук.

— Значит, ты жалеешь, что приехала в Венецию танцевать у меня?

— Разве вы мне позволите теперь вернуться в Англию? — вспыхнула она.

— Нет, я не бросаю начатого на полпути. — Максим с мягкой улыбкой легонько коснулся губами ее щеки и отпустил Лаури. — Я обещал показать тебе пещеру Афродиты — пойдем, если ты не боишься остаться наедине с дьяволом в таком месте.

— Это и есть пещера? — Лаури подбежала к нескольким причудливо отесанным скалам у проема в утесе.

Камни были темны, словно оцепеневшие драконы, оставленные охранять языческие секреты пещеры; она довольно долго пробиралась через заросли ежевики и дикой мирты, чтобы оказаться у входа в пещеру.

Лаури сняла темные очки и, как только кусты ежевики зашелестели за ее спиной, шагнула в большой каменный мешок.

— Магия зарождалась в каменных пещерах. — Максим озирался по сторонам. — В подобных местах старые колдуньи предсказывали будущее и продавали любовные зелья юным девушкам.

— Вы верите в чудеса, синьор?

Солнечные лучи почти не проникали внутрь, и Лаури почувствовала на щеке легкий ветерок, словно прикоснулась к паутине. Сквозняк холодил ей ямочку под скулой — место, до сих пор горящее от поцелуя Максима.

— Я верю, что людскими судьбами управляют глубокие неведомые нам силы, — ответил он. — Но под волшебством ты, вероятно, имела в виду нимф и маленьких зеленых человечков, твердящих злобные заклинания, вредящие человеку?

— Я допускаю, что они существуют, — рассмеялась она, — особенно по некоторым человеческим поступкам, противоречащим всякому здравому смыслу.

— Ты имеешь в виду свой приезд в Венецию? — Максим испытующе глядел на Лаури, облокотившись на довольно высокий валун в центре пещеры, напоминающий языческий алтарь для жертвоприношений.

— Иногда, — призналась она. — Я оставила тетю Пэт совершенно одну — да, я знаю, что она питает определенные надежды на мой счет, но я-то их никогда не разделяла.

— Ты думаешь, что приносишь себя в жертву амбициям других людей? — Максим многозначительно прикоснулся к алтареподобному валуну. — Но не кажется ли тебе, что человек, которому Бог дал талант, обязан делиться им? Что этот талант принадлежит не только ему, но и всем остальным?

— Да, я согласна с этим, — вздохнула Лаури, — но уверены ли вы, что говорите сейчас о таком таланте, как у Андреи? О таком, какой был у вашей бабушки?

— И о таком, который достался тебе, — тихо и веско проговорил он, и ей показалось, будто вокруг закружился хоровод теней. — Когда я впервые увидел тебя, меня заинтриговало твое сходство с Травиллой: твои темные, изогнутые брови, сияющие глаза, необъяснимое ощущение принадлежности к иному, потустороннему миру. Тогда ты танцевала как дилетант, но я знал, что могу сделать из тебя балерину.

— Как вы эгоистичны, — бросила она. — Считаетесь только с собой…

— Да, если дело касается балета, — перебил ее он. — Я решил, что ты станешь партнершей Лонцы в «Жизели» еще тогда, когда мы встретились в Лондоне.

— Но Андрея ни за что не согласится уступить партию, — испуганно выдохнула Лаури.

Боюсь, ей придется. — Он поймал взгляд Лаури, золотистую молнию в полумраке пещеры. — Жизель — тонкий и нежный образ. Он требует чуткого сердца, невинности, честности, которая никогда не предаст. Андрея — уникальная балерина, но она привносит в роль Жизели истерию своего собственного несчастья.

— Синьор, — вырвалось у Лаури, — как можно так говорить, ведь вы с ней…

— Кто — любовники? — Его издевательские слова прокатились эхом по стенам пещеры. — Господи, неужели мы действительно производим впечатление людей, отдавших свои сердца друг другу?

Максим расхохотался как безумный, и Лаури невольно отшатнулась от его темной стройной фигуры. Девушку покоробил этот дикий смех.

— Женщина, которую я люблю, — здесь, на этом острове, — импульсивно произнес Максим и неожиданно заметался по пещере, как посаженная на цепь пантера. На белой рубашке заиграли зеленоватые отсветы; темные глаза сверкали. — Я мечтал о ней, кажется, всю жизнь, но даже теперь должен терпеливо ждать, ибо что-то до сих пор стоит между нами. Она еще не готова любить меня…

«Любить меня… любить меня…» — Эхо растаяло, и у Лаури осталась лишь окончательная уверенность, что он говорил о Венетте. Женщина, которую он любил, жила на этом острове, окруженном опаловой водой, рядом с этим уединенным и языческим капищем, подчиняющим сердца и заставляющим раскрывать их секреты.

Лаури с содроганием осмотрелась вокруг, и ей захотелось уйти отсюда.

— Я поняла, — шепнула она, и не солгала. Она действительно могла понять любовь Максима к Венетте, но теперь ей показалась еще более странной его нежная забота об Андрее.