Чтение онлайн

Лилиан ощутила нелепое желание улыбнуться и стиснула губы. О чем это он?

– Ленты прекрасные, спасибо, но…

– Мне придется прочесать все сады Сомертон-Парка в поисках естественного оттенка, который подошел бы к вашим глазам. Фиалка? Нет, слишком темный цвет. Фрезия? Душистый горошек? – Он радостно засиял. – Я понял! Чертополох! – Его зубы казались неправдоподобно белыми. – Колючий? Да. Но какой страстный насыщенный цвет!

Лилиан молча смотрела на графа, изумленно приоткрыв рот. Он играет с ней, но зачем? Неожиданно она почувствовала тепло в кончиках пальцев ног. Вообще-то тепло проникло и в другие уголки ее тела. Странно…

Стратфорд вытащил меч из ножен и, взглянув на Лилиан, с искренней тоской протянул его рукоятью вперед.

– Признаюсь, я нахожу развлечения, придуманные моей матерью, несколько фривольными, однако не смею ей противиться. Поэтому прошу вас оказать мне честь и позволить носить ваши цвета в сражении, миледи.

Другие девушки в ее ряду в это самое время со знанием дела привязывали свои ленты к мечам остальных участников турнира. Лилиан оглянулась. Тетя Элиза стояла рядом, все своим видом подбадривая племянницу.

Лилиан вздохнула, взяла одну из лент и завязала на рукояти аккуратный мертвый узел.

На лице Стратфорда отразилось изумление.

Вероятно, ей следовало завязать бантик.

Она встретила его вопросительный взгляд вежливой улыбкой. Губы Стратфорда дрогнули – кажется, он сдерживался, чтобы не расхохотаться, – и он молча занял свое место на поле напротив соперника.

Лилиан бросила взгляд через плечо. О том, чтобы потихоньку улизнуть, можно забыть. Это нереально, учитывая, что к ней приковано внимание почти всех присутствующих. Она опустилась на стул и постаралась не замечать любопытные взгляды.

Ее переполняло раздражение. Как получилось, что она вынуждена сидеть здесь, на виду у всех, и терять драгоценное время? Во-первых, эти глупые забавы праздных бездельников отвлекают ее от поисков, а во-вторых, на нее обратила внимание целая свора ревнивых завистливых гарпий, которые теперь станут следить за каждым ее шагом.

Она постаралась взять себя в руки и перестать беспокойно вертеться. Что ж, пока она ничего не может изменить. А значит, надо попытаться обратить ситуацию себе на пользу.

Ей пришел в голову лишь один вариант: разозлить графа настолько, чтобы он обращался в бегство всякий раз, когда заметит ее в другом конце сада. Но как это сделать? Лилиан стала думать обо всем, что больше всего раздражает в представительницах ее пола. Жеманность? Слезы? Хлопанье ресницами? Обмороки?

Она возмущенно фыркнула. Нет, не то. Да, она все это ненавидела и именно потому ни за что не сможет достоверно изобразить. В конце концов, она же не актриса.

Она останется собой: ну, в какой-то степени, – а с графом придется справляться другим способом. Для начала она превратится в высокомерную стерву и будет кичиться своим умом, не забывая критиковать каждый его поступок и указывать, как было бы сделать правильно.

Мужчины это ненавидят.

Уже к концу сегодняшнего вечера Стратфорд будет готов сбежать от нее на край света.

Джеффри взвесил меч на руке, естественно деревянный, и пробормотал:

– Черт возьми!

– Вы о чем? – отозвался виконт Холбрук, глядя на собственный меч с неменьшим сомнением.

– Только женщине могло прийти в голову организовать нечто подобное, – проворчал Джеффри, угрюмо разглядывая зрителей.

Все было похоже на средневековый турнир. Гости сидели по одну сторону поля: все выглядели веселыми и расслабленными, – а слуги собрались по другую сторону, совсем как знать и крестьяне в старину. Двенадцать женщин расположились на почетных местах, готовые поддержать своих рыцарей. Не хватало, пожалуй, только кривляющихся шутов. Нелепица.

Слава богу, Холбрук был пока единственным из гостей-политиков – остальные приедут только в конце недели.

Джеффри поправил кожаную нагрудную пластину, игравшую роль брони. Как, наверное, над ним потешается Лилиан Клэрмонт!

– Что заставляет вас участвовать в этом фарсе? – чувствуя себя второстепенным актеришкой, резко спросил он у более молодого Холбрука.

– Вы имеете в виду, зачем я сюда приехал? А почему бы нет? Небольшой отдых на природе. Кстати, мне, как и вам, нужна невеста, а у вас собрался весь цвет общества. Я уже попробовал произвести впечатление на одну-двух девушек. – Холбрук расправил плечи. – Сейчас, правда, мне не повезло с соперником: всем известно, что вы превзошли в искусстве фехтования самого Веллингтона, так что со мной справитесь одной левой. Надеюсь, какая-нибудь милосердная молодая леди согласится залечить раны, нанесенные моей гордости.

Холбрук добродушно рассмеялся, а вслед за ним и Джеффри. Вернувшись с континента, он не раз слышал, что виконт владеет мечом виртуозно, и, сказать по правде, именно поэтому заменил предложенного ему соперника на опытного Холбрука.

Матушка первоначально выбрала ему в пару какого-то избалованного неженку – вероятно, чтобы сын лучше выглядел в сравнении, – но Джеффри, едва бросив взгляд на соперника, в сомнении покачал головой. Неужели она действительно считает, что ему нужна помощь? Напарник даже не знал, как правильно держать в руках меч, а его новый партнер, похоже, уже пребывал в старческом маразме, да и в своих кожаных доспехах он буквально утонул – только лысеющая макушка виднелась, придавая ему вид древней черепахи.

Соревноваться с Холбруком они будут по крайней мере на равных.

– Думаю, мы с вами способны произвести впечатление, – сказал Джеффри.

– Леди только этого и ждут, не правда ли? – весело отозвался виконт.

Джеффри нахмурился и покосился на Лилиан Клэрмонт, с помощью которой собирался расстроить планы матери, не более того. Девушка сидела, в отличие от других, что смеялись и болтали, молча, с царственным видом, очень похожая на темноволосую королеву с известной картины. Только пальцы, нетерпеливо постукивавшие по коленке, выдавали ее истинное настроение: ей явно хотелось оказаться отсюда как можно дальше. Как, впрочем и ему.

Его размышления прервал клич:

– К бою!

Джеффри повернулся к противнику. Холбрук больше не улыбался – явно относился к предстоящему сражению со всей серьезностью. По сигналу трубы противники сошлись.

Удар.

Звук показался Джеффри неприятным: в нем не было ничего общего с привычным лязгом металла, – да и ощущение деревянного меча в руке не казалось обычным. Краем глаза наблюдая за неуклюжими движениями других участников состязания, уже через несколько минут Джеффри привык и весь отдался бою.

Холбрук оказался на высоте. Едва уклонившись от резкого выпада своего соперника, Джеффри почувствовал острую боль в пояснице, да такую, что перехватило дыхание. Проклятье! Долго будет вспоминаться тот рукопашный бой, когда он получил удар кинжалом в бок. Теперь в пешем бою не разгонишься: то ли дело верхом.

Он принял удобную позу, и его деревянный меч, описав широкую дугу, задел Холбрука.

– Укол, – кивнул тот.

По договоренности сражение велось до десяти уколов. Противники снова заняли места друг напротив друга и продолжили демонстрацию ловкости, а спустя пятнадцать минут остались на поле вдвоем. Джеффри вел со счетом девять – восемь, но спина уже горела огнем и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы скрыть хромоту. Он не хотел показывать Холбруку слабость, тем более перед самым финишем.