Чтение онлайн

Джилл остановилась и стала наблюдать за происходящим, наслаждаясь зрелищем, запахами и звуками шоу-бизнеса. Это был ее мир, ее будущее. Она найдет способ произвести впечатление на режиссера, показать ему то, что она — нечто особенное. Он постепенно узнает ее как личность, а не просто как еще одну актрису.

Второй помощник режиссера отвел Джилл и с десяток других актеров и актрис в костюмерную, где ей вручили костюм медсестры и отослали обратно на съемочную площадку, и там, в каком-то уголке, ее и всех других эпизодических актеров загримировали. Как раз когда закончили гримировать Джилл, помощник режиссера вызвал ее по фамилии. Джилл поспешно подошла к декорации больничной палаты, где возле камеры стоял режиссер, разговаривая с исполнителем главной роли в сериале. Актера звали Род Хэнсон, и он играл хирурга, который был воплощением сочувствия и мудрости. Когда Джилл подошла к ним, Род Хэнсон говорил:

— У меня есть немецкая овчарка, которая пролает тебе диалог получше этого дерьма. Почему сценаристы никак не хотят прибавить мне выразительности характера, черт побери?

— Род, сериал идет уже пять лет. Не надо улучшать то, что имеет успех. Публика любит тебя таким, каков ты есть.

К режиссеру подошел оператор.

— Все включено, шеф.

— Спасибо, Хэл, — сказал режиссер и повернулся к Роду Хэнсону:

— Можем мы снять это, бэби? А дискуссию закончим потом.

— В один прекрасный день я подотру задницу этой студией, — резко бросил Хэнсон и зашагал прочь.

Джилл повернулась к режиссеру, который был сейчас один. Ей представлялся шанс поговорить об интерпретации роли, показать ему, что она понимает его проблемы и постарается, чтобы эта сцена получилась великолепной. Она улыбнулась ему теплой, дружеской улыбкой:

— Меня зовут Джилл Касл, — представилась она. — Я играю медсестру. Мне кажется, что эту роль можно сделать действительно интересной, и у меня есть кое-какие идеи относительно…

Он кивнул с отсутствующим видом и указал:

— Вон туда, к кровати.

И подошел что-то сказать оператору.

Джилл стояла и ошеломленно смотрела ему вслед. Второй помощник режиссера, дальний родственник троюродной сестры Хэрриет, подбежал к Джил и тихо сказал:

— Ради всего святого, вы разве не слышали, что он сказал? Идите туда, к кровати!

— Я хотела спросить у него…

— Вы все испортите! — яростно прошептал он. — Быстро идите туда!

Джилл подошла и стала у кровати больного.

— Ладно. А теперь все замолчали. — Помощник режиссера посмотрел на режиссера. — Репетировать будем, шеф?

— Да ты что? Давай снимать.

— Дайте нам звонок. Все успокоились. Тихонечко. Поехали. Мотор.

Ошеломленная Джилл услышала звонок. Она бросила отчаянный взгляд в сторону режиссера, хотела спросить его, как ей лучше интерпретировать сцену, каково ее отношение к умирающему, что ей…

Чей-то голос громко сказал: «Начали!»

Все выжидательно смотрели на Джилл. Она подумала, не попросить ли остановить камеру на секундочку, чтобы она могла обсудить сцену и…

Режиссер закричал:

— Боже милостивый! Медсестра! Здесь не морг, а больница. Щупайте его треклятый пульс, пока он еще не загнулся от старости!

Джилл со страхом посмотрела на окружавшие ее кольцом яркие лампы. Она глубоко вздохнула, подняла руку больного и стала считать пульс. Если никто не хочет помочь, то ей придется интерпретировать сцену по-своему. Больной — это отец врача. Они в ссоре друг с другом. С отцом произошел несчастный случай, и доктору только что об этом сообщили. Джилл подняла глаза и увидела приближающегося Рода Хэнсона. Он подошел к ней и спросил:

— Как он, сестра?

Джилл посмотрела ему в глаза и увидела в них тревогу. Она хотела сказать ему правду, что его отец умирает, что слишком поздно и они уже не успеют помириться. Но надо было так ему это сказать, чтобы не сломать его и…

Она очнулась от крика режиссера:

— Стоп! Стоп! Стоп! Черт побери, у этой идиотки всего одна фраза, а она даже не может ее запомнить. Где вы ее откопали такую?

Джилл повернулась в сторону орущего из темноты голоса, сгорая от стыда.

— Я… я знаю свои слова, — сказала она дрожащими от волнения губами. — Я просто пыталась…

— А раз знаете, так не молчите, черт возьми! Через эту фразу можно было целый железнодорожный состав провести. Когда он задает вам этот проклятый вопрос, отвечайте ему, о'кей?

— Я просто думала, не лучше ли…

— Все снова, сразу же. Дайте звонок.

— Звонок идет. Придержите. Поехали.

— Мотор.

— Начали.

У Джилл подкашивались ноги. Ей казалось, что никому, кроме нее одной, не было никакого дела до сцены. А ведь она хотела только создать что-то прекрасное. От жара прожекторов у нее кружилась голова, она ощущала, как пот стекает по рукам, портя хрустящий, накрахмаленный халат.

— Начали! Медсестра!

Джилл склонилась над больным и взяла его за запястье. Если она опять запорет сцену, они никогда не дадут ей второй возможности. Она подумала о Хэрриет, и о своих друзьях по дому, и о том, что они станут говорить.

Врач вошел в палату и подошел к ней.

— Как он, сестра?

Она уже не будет принадлежать к их кругу. Она станет посмешищем. Голливуд маленький город, и слухи распространяются быстро.

— Боюсь, не очень хорошо, доктор.

Ни к какой студии ее и близко не подпустят. Эта роль станет ее последней ролью. Придет конец всему, рухнет весь ее мир.

Врач сказал:

— Этого больного — в реанимацию, немедленно.

— Хорошо! — крикнул режиссер. — Режьте и печатайте.

Джилл едва замечала пробегавших мимо нее людей, которые тут же начали разбирать декорацию, освобождая место для следующей. Она снялась в первой своей сцене — и думала о чем-то постороннем. Джилл не могла поверить, что испытание закончилось. Она подумала, не следует ли подойти к режиссеру и поблагодарить его, но он был на другом конце площадки и разговаривал с группой людей. Второй помощник режиссера подошел к ней, похлопал ее по руке и сказал:

— Все прошло нормально, малышка. Только в следующий раз выучи слова.

За ней был теперь записан фильм — ее первая рекомендация.

«Теперь, — думала Джилл, — у меня все время будет работа!»

Следующую актерскую работу Джилл получила спустя тринадцать месяцев, когда ей поручили сыграть эпизодическую роль на Эм-джи-эм. В промежутке она работала в нескольких местах в «гражданской» сфере: рекламировала товары фирмы «Эйвон», торговала за стойкой с газированной водой и даже одно время водила такси.