Чтение онлайн

Во время молитвы я не плакала. Это неуместно, и родители мальчика не нуждались в моих слезах. Я нужна, чтобы позаботиться о бензине в баке катафалка и сообщить водителю, куда ехать. Я нужна, чтобы заполнить формы, официально подтверждающие смерть их сына, будто чернила на бумаге помогали справиться с их потерей. Я нужна, чтобы приветствовать скорбящих и отводить их в часовню, показывать путь к туалетам и книге соболезнований, рассаживать их по своим местам и отводить туда, где им положено быть. Эти мужчина и женщина, чей мир разбился на куски, нужны мне, чтобы я помогла им продержаться в течение нескольких часов. И я это сделала.

Они не планировали надгробную речь. Какие, в конце концов, у четырёхлетнего человечка могли быть достижения, которые надо перечислять? Но, когда помещение оказалось набитым до отказа, отец мальчика поинтересовался, будет ли уместно, если он произнесёт несколько слов здесь, а не на кладбище. Он встал перед толпой в плохо сидящем тёмно-синем костюме. Если он и плакал, то на его лице отсутствовали следы слёз, и глаза его сияли так же сильно, как в холле больницы. Он закурил один раз, затем другой, а мы все ждали, полные уважения к тому, что он скажет.

– Он так не научился убирать свой конструктор «Лего», – начал мужчина.

От горя его голос дрогнул, и большие мерцающие слёзы потекли из глаз и смочили губы. Я знала, какие они солёные. Из уст его жены сорвалось одиночное рыдание, но она приглушила его кулаком. Она не единственная, кто плакал. Не попытавшись вытереть лицо, её муж вновь заговорил. Сверкающие слезы капали с его подбородка.

– Он был моим сыном. Я любил его и теперь не знаю, что делать без него.

Он оглядел комнату и кивнул, будто довольный, а потом протянул руку к жене – теперь они плакали вместе, но не были одиноки в своих слезах как тогда, когда находились в больнице.

После проведения остатка церемонии на кладбище, кавалькада машин с включенными фарами и пурпурными «похоронными» флажками, прикрепленными магнитами к капотам, уехала. Я тоже отправилась домой. Я вошла в квартиру и закрыла дверь. Мой телефон весь день молчал. Лампочка на автоответчике не мигала. Я сегодня практически ничего не ела. И почти не спала. Я находилась на грани нервного истощения, от которого ломило суставы. Я села на диван, опустила лицо на ладони и заставила себя заплакать. Похороны нужно пройти и оставить их позади. Я должна оставить их позади.

Я дважды ошиблась, прежде чем мне удалось набрать правильный номер, а на другом конце линии телефон долго звонил, но никто не поднимал трубку. Боялась, что кроме автоответчика ничего не услышу и не смогу оставить сообщение. Я отсчитала гудки и повесила трубку после третьего. Потом ещё раз. И ещё. Наконец, он поднял трубку. Его голос звучал не вопросительно, а так, будто он знал, кто звонил.

– Сэм, – сказала я, – ты мне нужен.

Глава 15

Он принёс мне в пластиковом контейнере суп с хрустящими хлебцами. Включив душ, проверил, достаточно ли тёплая вода, и, пока я снова плакала, поставил меня под струи воды. Затем надел на меня через голову футболку, помог с пижамными штанами, уложил в постель и лёг ко мне, прижавшись всем телом и заключив в свои объятия. В этот момент я почти лишилась чувств, находясь под воздействием усталости и печали. Знаю, что постоянно думала о смерти, о жизни, о судьбе и об отсутствии туннеля, затопленного ярким светом. О том, как несправедливо, что Бог забрал к себе такого маленького мальчика. О том, как незаслуженно встретились некоторые люди со страшным горем.

Сэм большую часть времени молчал, прижавшись к моему телу и обхватив меня руками. Кровать, казалось, качалась подо мной, как лодка в открытом море, и Сэм был якорем, который дал мне опору.

– Если бы не горе, – пробормотал он, – то, как же мы тогда наслаждались радостью?

Он прав. Конечно, прав. Но в тот день это не было для меня утешением. И хотя я была потрясена до глубины души чужим горем, понимала, что пройдёт время, и я быстрее преодолею смерть ребёнка, чем те, кто его любит, это совсем не помогло, а лишь заставило ещё больше разозлиться.

В какой-то момент я заснула, не в силах дальше бодрствовать. Тело побеждает разум всегда. Я не помню, что мне снилось просто потому, что не испытывала ни малейшей потребности обратиться в бегство, когда проснулась и услышала рядом с собой тихий храп Сэма. Я разбудила его нежными поцелуями в шею и голую грудь. Когда он разделся? Дальнейшие исследования под одеялом показали, что он снял всю одежду, кроме трусов-боксеров. Выпуклость на передней части трусов становилась всё больше и больше, пока мой рот скользил по его коже.

Нужно горе, чтобы действительно наслаждаться радостью. Я это знала – он прав. Но и я права, когда говорила, что всё заканчивается. Мое мнение о том, что горе касается только живых, правильное, и я не переставала бояться этого. Наблюдение за тем, как мужчина и женщина должны хоронить своего ребёнка и цепляться друг за друга в своём горе, ещё больше укрепило меня в моём убеждении.

– Мисс Грейс, – растерянно прогнусавил Сэм, – вы пытаетесь соблазнить меня?

Примерно через две минуты мне стало понятно, что с заплаканным лицом я, вероятно, похожа на человека-слона.

– Разве это не работает?

– Я этого не говорил, – улыбнулся он.

Зная о том, что у меня, скорее всего, ужасное утреннее дыхание, я не задавалась целью целовать его в губы, но поддалась искушению продолжить покусывать его за грудь. Сэм нежно погладил меня по волосам.

– В какое время тебе надо вставать?

– Дерьмо, – я посмотрела на будильник. – Полчаса назад. Но сегодня утром у меня нет встреч, то есть это не проблема.

Так же нежно, как и раньше, он снова коснулся моих волос.

– Я бы сказал, что после вчерашнего дня ты заслужила поспать чуть дольше. Однако...

– Тебе надо сегодня на уроки?

Я выпрямилась, подтянула колени к груди и обхватила руками ноги. Таким образом, у меня появилась удобная опора для подбородка.

– Ты же знаешь, – усмехнулся Сэм, протянул руку и выглядел невероятно привлекательно.

Он сел и взъерошил руками волосы так, что они встали дыбом. Это действительно несправедливо, что мужчины могут просто вылезти из кровати и заняться делами, а даже самая нетщеславная женщина, по крайней мере, нуждается в душе.

Вот я лежу с ним в постели после того, как мы флиртовали несколько месяцев, а он даже не пытался меня поцеловать. Наверное, я выглядела хуже, чем думала. Я украдкой прикрыла глаза, чтобы определить, не опухли ли они. Сэм тем временем поднялся с кровати и начал одеваться. Я увидела, что он аккуратно сложил свою одежду на стуле, и при этом даже не заметила, что он встал среди ночи.

– Должно быть, вчера вечером я сразу вырубилась.

– Это так.

Внезапно я поняла, что мы встречались как незнакомые люди, и всё ещё были ими. Во всяком случае, почти. Когда Сэм надел джинсы и не заправил в них рубашку, он показался мне немного легкомысленным. Он вёл себя так, будто мы провели вместе тысячу ночей, и даже не пытался трахнуть меня. Я молча смотрела, как он оделся и исчез в моей ванной. Услышав бульканье, я села. Он пользовался моей зубной щёткой? Смешивать нашу слюну при поцелуе, это одно дело, но при чём тут моя зубная щётка?! Он появился спустя мгновение, и я ощутила запах мяты из его рта, когда он наклонился ко мне и поцеловал... в щёку. Снова в щёку.