Чтение онлайн

– Не помню более счастливого дня в моей жизни, – выдохнула Абигайль и принялась собирать стаканы и ложки.

– О, я сам, мисс, – подскочил официант с ярко-голубыми глазами и дежурной улыбкой и потянулся за ее стаканчиком.

– Нет, мой не надо! – Абигайль поняла, что говорит слишком громко, и добавила потише: – Я еще не доела. – На дне оставалось не меньше двух ложек шоколадного мороженого!

Официант понимающе кивнул. Лорд Стил рассматривал последний кусочек в своем стакане.

– Чертовски вкусная штука.

Абигайль улыбнулась:

– Вынуждена согласиться.

Лорд Стил отдал опустевший стаканчик официанту, шумно вздохнул и вытянул перед собой длинные ноги.

Абигайль вдруг заметила, что они остались наедине в тени клена – лакеи ушли за мальчиками, других покупателей поблизости не было. Она понимала, что должна быть осторожной при неформальном общении с нанимателем, но на нее напала сонливость и не было сил осторожничать.

– Вы были очень добры, что купили мороженое Фостеру, Захарии и мне. Спасибо.

– Пожалуйста, перестаньте благодарить. Должен сказать, затраченные деньги стоили того, чтобы посмотреть, как вы таращили глаза – как будто сейчас умрете и отправитесь на небеса.

У Абигайль разгорелись щеки.

– Честное слово, я так и думала.

У него от уголков глаз побежали морщинки.

– Похоже на то.

Лорд Стил и Абигайль наблюдали, как мальчики играют с новыми приятелями. Многие семьями приходили есть мороженое в аллеях парка.

В полосу света вошла цаплеподобная матрона с седеющими буклями. Она ела шоколадное мороженое из прозрачного стаканчика. При виде лорда Стила она с презрением прищурилась.

Лорд Стил поджал губы и сдержанно кивнул. Матрона фыркнула, вздернула нос и развернулась так быстро, что взлетел подол зеленого прогулочного платья. Она пошла назад, и перья на экстравагантной шляпе раскачивались в такт шагам.

Лицо лорда Стила было неподвижно, но Абигайль видела, что он не так непоколебим, как хочет казаться: в черных глазах появилась грусть, плечи обвисли, словно на них легла тяжесть.

– Кто это? – не удержалась от вопроса Абигайль.

– Леди Бланкет.

– Почему она вас так не любит?

– Я арестовал за убийство ее подругу.

– У вас же были для этого основания, правда?

– Я думал, что были… – Лорд Стил смотрел на деревья. – Я прихожу к печальному заключению, что когда дело доходит до осуществления правосудия, я иногда бываю несколько… излишне усердный.

Абигайль слегка отодвинулась и взмолилась, чтобы лорд Стил не узнал о ее брате и его неладах с законом.

– Подруга была виновна?

– Нет.

– Значит, теперь она на свободе?

Память затуманила его взгляд.

– Полностью оправдана благодаря Хиту Бартлету.

– Кто это?

– Человек, который работает на меня.

Абигайль улыбнулась, чувствуя, что Стилу нужна поддержка.

– Значит… получается, вы ей помогли, – бодро сказала она.

Лорд Стил немного помолчал и с грустью промолвил:

– Он действовал за моей спиной. Если бы я знал, я бы не дал ему это сделать.

– Почему вы не дали бы ему это сделать?

– Потому что надо уважать закон.

У Абигайль забилось сердце. Вдруг лорд Стил узнает, что несколько недель назад она проткнула ножом человека? Правда, он хотел ограбить ее и изнасиловать, но все же… Лорд Стил – рука закона! Но кто ее действительно беспокоил, так это Регги. Если он связан с Люцифером Лаверти и сетью – значит, он и лорд Стил по разные стороны баррикад.

– Я давал клятву, – продолжая Стил, как будто разговаривал сам с собой. – Я должен следовать закону. Помогать системе осуществлять правосудие… – Его голос затих, он погрузился в свои мысли.

Абигайль мысленно поклялась себе, что ее доверительные отношения с лордом Стилом не подвигнут ее на откровения. Потому что тогда он попадет в ужасное положение, и один только Бог знает, как он поступит с ней и Регги. Кашлянув, она сменила тему:

– Леди Бланкет была одна.

Стил с трудом оторвался от размышлений.

– Да.

– Я слышала, что хотя во многих заведениях даме неприлично появляться одной, это не относится к кондитерской Гюнтера.

Стил подтвердил.

– Я вам завидую, – сказала Абигайль.

– Чему? – Стил повернулся к ней.

– Возможности идти куда хочешь, когда хочешь. Признаюсь, часто мне доставляет неудобство то, что я женщина.

Лорд Стил не сделал ехидного замечания, не перевел все в шутку, а грустно покачал головой:

– Это просто позор. Я убежден, что, упорствуя в предрассудках, мы теряем талантливейших людей общества.

Абигайль почувствовала, что у нее глаза лезут на лоб. Лорд Стил продолжил:

– Некоторые дамы имеют острый ум, их чувство времени и места зачастую превосходит мужское. Но общественные ограничения загоняют их в тупик и держат на вспомогательных ролях.

– Я не догадывалась, что у вас такие прогрессивные взгляды.

– Я не всегда так думал, пришел к этому мнению только в последнее время. Но некоторые знакомые дамы убеждают меня, что прекрасный пол мог бы многое предложить, если бы мы пожелали принять их таланты. – Он покачал головой. – Мне на ум приходит миссис Кэтрин Данн. Вы ведь ее знаете по Андерсен-Холлу? Она сейчас управляет сиротским приютом, причем самым восхитительным образом.

После возвращения в Лондон Абигайль обходила стороной приют, не желая видеть его без того человека, который долгие годы стоял у руля. К тому же боялась встретить кого-то, кто мог бы связать ее с Регги.

– Вы познакомились с миссис Данн в совете попечителей приюта? – спросила она.

– Нет… мы с ее мужем долгое время знали друг друга.

Абигайль слышала, что майор Данн – герой войны. Однако далеко он ушел от непослушного директорского сына, самого милого из проказников!

– Может, как-нибудь вместе съездим туда – я, вы и мальчики? – предложил Стил. – Я уверен, Данны будут рады вас видеть.

Абигайль отвела глаза.

– По-моему, для мальчиков это станет напоминанием о том, что они сироты. Еще рано.

– Вы так думаете? Я считал, им будет приятно знать, что не они одни находятся в таком положении.

– Еще рано… Я не знаю, когда будет правильно… но для меня было бы нестерпимо заставлять их еще раз пройти через это…

– Вы сами туда не возвращались, нет?

Абигайль покачала головой.

Лорд Стил пожал ей руку.

– Я уверен, что это должно быть очень тяжело. – Сочувствие в его голосе грело душу.