Чтение онлайн

Испанцы вернулись к своим делам, а Чарльз отвернулся от капитана и разрешил Фрэнсис помочь ему влезть в фургон. Его раздражала необходимость принимать ее помощь, но кандалы лишали его возможности действовать самостоятельно.

– Пожалуйста, лежите спокойно и не попадайтесь на глаза капитану, – попросила она. – Вы должны беречь свои силы.

Снова она распоряжается им! Чарльз уже собирался сказать ей что-то резкое, но Фрэнсис неожиданно улыбнулась и начала поднимать подол юбки.

Что делает эта безумная девица?! Взгляд Чарльза был прикован к ее стройной ноге и поднимался все выше, пока не наткнулся на кое-что более важное. У нее за подвязкой был его нож!

– Как вам нравится мой сюрприз? Я тоже даром времени не теряла!

Фрэнсис опустила юбку и победно взглянула на него.

Чарльз покачал головой, не зная, радоваться ему или огорчаться. Теперь у них есть оружие, и это прекрасно. Но что будет, если испанцы обнаружат пропажу?

Фрэнсис скоро заснула, свернувшись калачиком на полу фургона, а Чарльз спать не мог: его мучил голод. Он съел только маленький кусочек мяса, который принесла ему Фрэнсис, и желудок у него был пуст, как заброшенный караульный пост. Подобравшись к двери фургона, он откинул холст и выглянул наружу. Испанцы сидели вокруг костра, но в котелке у них была только вода, которой Диего промывал руку капитана.

– Матерь божья, я так хочу поскорее оказаться в Испании! – произнес капитан. – Не могу дождаться, когда расскажу его преосвященству обо всех кознях, которые учинили эти английские чудовища. Не говоря уже о презренных французских попрошайках. Этот наглый щенок раскровенил мне руку! Ну, да ладно. Зато я кое-что предпринял, чтобы доставить английскую шпионку к его преосвященству в целости и сохранности. Ты уверен, что она меня слышала? – требовательно спросил он Диего.

Диего кончил промывать рану и вытащил обрывок чистой материи, чтобы перевязать ее.

– Она сидела под лестницей, – проворчал он, хмурясь оттого, что ткань морщится и плохо держится на руке. – Не могла не слышать.

– Отлично, – одобрительно кивнул капитан. – Думаю, она поверила тому, что я сказал, и станет теперь послушной, как овечка. Но сторожить ее надо по-прежнему.

Чарльз нахмурился. Видимо, капитан подсунул Фрэнсис какие-то ложные сведения. Но о чем?

– Есть еще ее муж, – мрачно заметил Диего. – И он начинает причинять нам все больше и больше неприятностей.

– Это точно, – согласился капитан. – Кстати, я так и не нашел его нож. Если он не отыщется в ближайшее время, мы их обоих разденем догола и обыщем.

Чарльз представил себе эту картину – и ужаснулся. Если проклятые испанцы разденут Фрэнсис, они на этом не остановятся. В бессильной злобе он понял, что должен подбросить нож так, чтобы их тюремщики сами нашли его. Оружие, конечно, необходимо, но нельзя подвергать Фрэнсис такой опасности.

Голод по-прежнему мучил Чарльза, живо напоминая о его положении пленника. Чтобы забыть об этом и убить время до отправления в ночное путешествие, он улегся рядом с Фрэнсис, которая спала на правом боку, крепко прижимая к груди свою сумку.

Вероятно, это было ошибкой: Чарльз тут же ощутил иной голод. При сумеречном свете, проникавшем в фургон, он жадно пожирал глазами каждый изгиб ее тела. Ворот блузки сполз с плеча Фрэнсис, и ее кожа сверкала белизной, как в тот день в Дорсете девять лет назад.

Борясь с соблазном прикоснуться к ней, Чарльз тоже повернулся на правый бок в поисках более удобного положения и обнаружил… Проклятье! Ее тело совпадало с его телом – как шкурка апельсина совпадает со сладким содержимым. Но в таком случае как же они будут совпадать, если он позволит себе…

Но Чарльз знал, что не имеет на это права. Мальчишки уже завладели ключом, фургон скоро тронется в путь. Их стражники расслабятся, поскольку будут уверены, что он закован в кандалы и беспомощен. Он должен собраться с силами и быть готовым, когда мальчишки подадут сигнал.

И тем не менее растущее желание угрожало доводам разума. Ему нестерпимо хотелось погладить ее великолепное плечо, отбросить эту проклятую сумку, взять в руку нежную грудь Фрэнсис, сорвать с нее одежды, увидеть ее наготу…

Усилием воли Чарльз отбросил эти мысли раньше, чем они окончательно завладели им. Как можно думать о таких вещах, когда он закован, он – пленник?! Нет, определенно эта женщина представляет для него большую опасность, чем испанцы.

С тех пор, как Чарльз вернулся из Вест-Индии, он не ухаживал долго ни за одной женщиной. А когда испытывал нужду в ней, то находил какую-нибудь придворную даму, известную своими многочисленными любовными похождениями, и открыто предлагал ей переспать с ним.

Имея репутацию внимательного и изобретательного любовника, он никогда не встречал отказа.

Чарльз перевернулся на спину, стараясь не думать о Фрэнсис, и только тут сообразил, что совершенно забыл про нож. Лучше всего вытащить его, пока она спит. Он бросит нож в солому так, чтобы испанцы увидели его. Ему было очень трудно заставить себя отказаться от оружия, но безопасность Фрэнсис он ставил превыше всего.

Осторожными пальцами Чарльз начал приподнимать ее юбку – медленно, молча, как вор. При этом он не мог не смотреть, как вздымаются и опадают ее соблазнительные груди под тонким покровом платья. Его охватило возбуждение, кровь забурлила. Он испытывал непреодолимое желание погладить ее соски и почувствовать, как в ней просыпается ответное желание. Подобно сокольничему, который в первый раз выходит на охоту с дикой, еще не обученной птицей, он ждал того момента, когда они сольются воедино в порыве общей страсти, вместе окунутся в экстаз охоты.

«Нож!» – мрачно напомнил он себе и уже дотронулся до кожаной рукоятки, когда внезапно раздался совершенно спокойный голос Фрэнсис:

– Что это вы там ищете, милорд?

Она повернула к нему голову, открыла глаза, и Чарльз поспешно отдернул руку. Неужели она не спала все это время? И почему у нее такой презрительный взгляд?

Это выражение презрения просто ударило Чарльза. Он, конечно, человек не безгрешный, но не настолько все же, чтобы воспользоваться подобной ситуацией! Мысль о том, что Фрэнсис думает иначе, унижала его. Ему казалось, что уж на доверие ее он имеет право рассчитывать.

– По правде говоря, я искал нож.

– Нож? – Она нахмурилась, а потом насмешливо спросила: – И больше вас ничто не интересует?

– Нет, – с трудом выдавил он, чувствуя себя лжецом. Конечно, его интересовало кое-что совсем другое. – Я хотел взять его, не будя вас. Но поскольку вы проснулись, будьте так добры, отдайте его мне.

К его удивлению, выражение холодного презрения немедленно исчезло с ее лица. С доверчивостью ребенка она вытащила нож, вложила ему в руку и сжала его пальцы.