Чтение онлайн

«Кого ты привел?!» — закричал он, показывая на незнакомца куриной ногой.

Видимо, от этого крика с потолка сорвалась балка и сломалась о голову гостя.

«Скверная балка, — сказал тот, — совсем гнилая».

— Это полицейский!!! — завопил Спрутс.

— Успокойтесь, дружище, — ласково сказал Жулио, хлопая подавившегося миллиардера по спине, — во-первых, Вы отстали от жизни: полицейские сейчас называются милиционерами, а во-вторых, это не простой милиционер, а начальник Мигиной охраны Спрыгль. Он давно мечтал увидеть жилище самого выдающегося жителя Грабенберга, изгнанного из собственного дома, вынужденного ото всех скрываться, брошенного всеми друзьями, кроме меня, тоскующего в этом…

— Короче! — перебил его Спрутс. — Чего ради ты приволок сюда мента?

— Спрутс, — поморщился Жулио, — к чему эти небредламские выражения при госте! С его помощью мы можем вернуть то, что нам принадлежит по праву.

— Так точно! — сказал «мент». — Охрана вас поддержит.

— Вы оба болваны! — воскликнул Спрутс. — Да если Мига пару слов наверх скажет, с Земли прилетит Знайка и такое вам дуракам устроит — света невзвидите!

— Ты послушай! — сказал Жулио, вынул из кармана свежий номер газеты «Истина» и вслух прочитал: «Вчера состоялась беседа распорядительного директора ОГР, председателя БНБ Мигса с Небоиськой. Отмечен уникальный путь развития Луны. Подвергнуты критике отдельные недостатки прежнего руководства Цветочного города. Намечены дальнейшие пути сотрудничества на основе невмешательства во внутренние дела друг друга. Беседа проходила в теплой дружественной обстановке, отмеченной согласием и полным взаимопониманием, характерными для отношений между нашими руководителями».

— Этот бред уже говорили вчера по радио, — буркнул Спрутс.

— Простите, но это не такой уж и бред, — возразил Жулио. — Вы просто не научились читать их газеты. Спрыгль сейчас объяснит Вам смысл этих пяти замечательных фраз.

— Ну ладно, мрачно сказал Спрутс, — объясняйте.

— Фраза первая! — объявил Жулио. — «Состоялась беседа растакого-то Миги с Небоиськой».

— Это значит, что Знайка уже не у дел, — объяснил Спрыгль.

— Фраза вторая! «Отмечен уникальный путь развития Луны».

— Небоиська сказал: «У вас, наверное, не все дома: на Земле в эту чушь уже никто не верит».

— Совершенно верно! — вмешался Жулио. — С головой у нас все хуже и хуже: после того как с Дурацкого острова разогнали воздух по Луне, мы все стали медленно превращаться в баранов.

— Да помолчи ты! — перебил его Спрутс. — В какую чушь там никто не верит?

— Об этом сказано в третьей фразе, — сказал Жулио, — «Подвергнуты критике отдельные недостатки прежнего руководства Цветочного города».

— Это означает, что Знайка — врун: никакого Солнечного города нет, и не было, — разъяснил Спрыгль.

— Я, кажется, понял следующую фразу! — закричал Спрутс. Она означает, что Земля больше не будет помогать Миге.

— Делаешь успехи, папаша! — воскликнул Жулио.

— Прекрасно! Прекрасно! — потер руки Спрутс. — Все-таки объясните уж и последнюю фразу, какое у них там согласие и взаимопонимание?

— Когда Мигс сказал Небоиське, что тот скотина, Небоиська ответил, что Мигс сам скотина и осел. Тогда Мигс сказал: «Тогда с тобой все понятно, пусть Знайка позвонит мне, когда тебя посадят в каталажку». На том и согласились.

— Наконец-то! — завопил Спрутс. — Немедленно едем к Миге!

Он бросился в соседнюю комнату собирать вещи.

— Слава богу! — негромко сказал Жулио, обращаясь к Спрыглю. — А то старик уже от безделья с ума сходить начал: на днях сюда бездомная собака забежала, так он ее, представьте себе, насмерть загрыз.

— Первым делом, — говорил Спрутс, возвращаясь в комнату, — я задушу скотину Крабса за то, что он спер мои деньги! Я из него котлету сделаю! Я его на хлеб намажу! — тут его взгляд остановился на Спрыгле. — А Вы, молодой коротышка, почему решили нам помогать?

— Полицейским, не нравится, что к нам теперь обращаются «братцы». На Луне мы всегда были господами. Вот я и хочу, чтобы ко мне обращались «господин начальник полиции».

Как раз через полчаса по телевизору начиналось праздничное выступление Миги. «Братцы! — говорил он. — В истории каждого народа бывают дни с глубоким резонансом, дни, которые концентрируют в символическом синтезе глубокий смысл его славного прошлого и в то же время его высшие чаяния и устремления…»

«Эй, Мига! — послышалось из-за кадра. — Узнаешь меня?»

Мига побледнел.

«В первый раз вижу», — дрожащим голосом ответил он, подавая оператору знак, чтобы тот выключил камеру.

Открою секрет: у Крабса была совесть. Она мучила его регулярно, обычно после обеда, но иногда и в совершенно неожиданные часы. И тогда Крабс начинал совершать необычные поступки.

Именно так случилось, когда Крабс сидел у телевизора и спокойно смотрел выступление Миги, потягивая из бутылки газировку с сиропом. Как только трансляцию прервали, у Крабса начались такие муки совести, что он даже разлил газировку. Он уронил бутылку, бросился к шкафу, схватил там чемодан, заранее подготовленный на случай приступа совестливости, взял его в зубы, зачем-то вылез в окно и пополз вниз по водосточной трубе.

«Здравствуй, дружок!» — услышал он знакомый голос, как только его ноги коснулись земли.

Крабс выронил чемодан и со слезами на глазах воскликнул: «Спрутс! Наконец-то!»

«Ну, я тебя…» — начал было Спрутс, но Крабс бросился ему на шею и заплакал. «Я так ждал, так надеялся, я знал, что Вы вернетесь! Не могу поверить, что это случилось. Я сохранил Ваши деньги, все до последнего миллиончика!»

«Ну что ты, Крабс, не надо», — ласково сказал Спрутс, погладив Крабса по голове.

— На помощь! Милиция! — закричал Мига, прячась за телевизионной камерой.

— Не с места! Это революция! — сказал Жулио, доставая из-за пазухи револьвер.

— Жулио, так нельзя. Ты же испортил мне выступление. Это не по-товарищески.

— Да? А переть у меня деньги по-товарищески? Вот сейчас пристрелю тебя, будешь знать, что по-товарищески, а что нет.

— Да отдам я тебе деньги. Пришел бы как-нибудь ко мне и сказал. Я, между прочим, сам хотел отдать, только найти тебя не смог. Милиция с ног сбилась, тебя разыскивая. Ты скажи, сколько тебе нужно. Десять тысяч хватит? Ладно, сто. Да чего уж там, бери целый миллион, мне для друзей ничего не жалко.

— Мига, это не базар, а революция. Ты украл эти деньги у народа и должен вернуть их все.

— Ну зачем тебе столько? — захныкал Мига. — Миллиона тебе бы на всю жизнь хватило.

— Спрыгль, арестуйте его, — сказал Жулио, пряча револьвер за пазуху. — Он мне надоел.

Через час Крабс и Жулио ехали в машине по главной улице Грабенберга (бывш. Знайкенберга). Народ радостно приветствовал своих освободителей. Лунатики кричали «Ура!», размахивали флагами и плакатами, на которых «да здравствует» было наскоро исправлено на «долой».