Чтение онлайн

Я сомневался, что Ирвес когда либо видел другие картинки. Зое решительно подошла к рисунку, который я нарисовал по памяти и некоторое время разглядывала его. Меня удивил ее подозрительный взгляд.

– Кто это?

Я скрестил руки, чтобы скрыть волнение.

– Гэзель. Моя... моя сестра.

Недоверие исчезло с ее лица и она удивленно улыбнулась мне.

– Она похожа на кого-то, кого я знаю. Она еще живет в Париже?

Я нерешительно кивнул.

– А дети?
– спросила Зое.

– Племянник и племянница. Изабель всего годик. Тьерри четыре.

– Моему брату пять.

Снова пауза. Я нервничал из-за ее спокойствия и от того, как она переходила от рисунка к рисунку и тщательно изучала каждый. Рисунки людей из Алжира, портрет Чарльза (друга, с которым я всегда бродил по Рус де ла Касба), и наконец моя бабушка, разводившая огонь для приготовления еды: пламя между тремя камнями, на которых стоял горшок.

Этот рисунок Зое рассматривала особенно долго. В слабом освещении лампочки в пятьдесят ватт казалось, что она светится. Светлая кожа, нежный профиль и волосы белоснежки за спиной. Добавился новый аспект ее личности - внимательность хищника. У меня было ощущение предательства. Я сглотнул и заставил себя отвести взгляд.

– Ты хорошо рисуешь, - с благоговением сказала Зое.
– Тебе надо всерьез заняться этим. Можешь стать график-дизайнером или иллюстратором.

– Зое, что тебе здесь нужно?
– грубо спросил я.

– Только пару ответов, - тихо ответила она.
– Я едва тебя знаю.

"Зато хорошо знаешь Ирвеса".

– Ты француз, но родом из Магреба, верно? Мусульманин?

– Не мусульманин, - коротко ответил я.
– А чтобы стать французом, мне не хватает паспорта.

– На мосту ты рассказывал, что твой отец француз. Значит ты можешь подать заявку на французский паспорт.

"Я так и хотел,- подумал я.
– Прежде чем все изменилось."

Зое какое -то время ждала ответа, но так как я настойчиво молчал, она продолжила:

– Хорошо, тогда начну с себя. Мой отец родом из Канады. Он приехал сюда студентом по обмену. Якобы у него в роду были индейцы, я не думаю, что это так, но на фото, которое у меня от него осталось, он пытается выглядеть как индеец и носит длинные волосы. Мама и он влюбились друг в друга когда им обоим было шестнадцать. Он уже давно вернулся в Канаду, когда я родилась. Я никогда его не видела и теперь не знаю, как и что с ним. Ты говорил, что несколько лет жил у номадов? Как ты тогда попал в Париж?

У нее было несомненно хорошее чутье, насчет того как заставить меня говорить. История за историю. Моя бабушка бы сейчас признательно кивнула.

– Мой отец был инженером в Алжире, - нехотя ответил я.
– Но он погиб в аварии. Мать не захотела возвращаться к своему племени, но оставила Гэзель и меня на несколько лет у родственников, чтобы устроить свою жизнь в городе. Она работала переводчицей, в том числе в консульстве и для разных заграничных фирм. Она всегда планировала переехать с нами во Францию. Я вырос на европейских сказках и она часто говорила с нами по-французски. Брат отца присылал деньги на учебу, так что я несколько лет ходил в интернациональную школу в Алжире. Так мы научились и английскому. Гэзель проходила в школу всего несколько лет. Она рано вышла замуж. Когда мама два года назад заболела и умерла, Гэзель с семьей перебралась в Париж. Тьерри уже родился в Париже. Я приехал год спустя. Хотел закончить там школу.

По тому как светились ее глаза, я понял, что ее заинтриговала моя история.

– Но почему ты уехал от Гэзель и все бросил?
– спросила она и наклонилась вперед, чтобы рассмотреть портрет сестры.

– Тебя это не касается!
– вырвалось у меня.

Зое резко повернулась ко мне. Ее глаза сверкали.

– Еще как касается! Знаю, тебе не нравится, что я это говорю, но я одна из вас! Почему между нами должны быть секреты? Мы должны держаться вместе, особенно сейчас, когда так опасно.

– Однако ты не думаешь об этом, когда таскаешься с Ирвесом по клубам.

– Ирвес единственный кто со мной говорит и не делает секрета из своей жизни.
– Она судорожно вдохнула, словно изо всех сил пыталась успокоиться, после чего добавила более дружелюбным тоном: - Я просто хочу знать кто я и что я, и чтобы ты не пытался постоянно отделаться от меня. Если снять меня с моста тебя заставил какой-нибудь инстинкт мачо-защитника, тогда скажи мне это! Но прекрати обращаться со мной как с маленькой девочкой, которая должна думать и делать то, что ты прикажешь.

– Я просто сказал, чтобы ты не приближалась к границе.

– Нет, ты просто за меня решил, что это для меня плохо. Я должна бояться подойти к рубежу, только потому что ты этого боишься. Но я не хочу! Впервые в жизни я ощущаю, что живу правильно. Скажу больше: мне нравится быть тем, кем я являюсь.

– Ты что, не смотрела новости?
– вспылил я.
– Убийца один из нас! Мы способны на такое! Это другая сторона.

– Но я не убийца. И ты тоже.

Я чуть не рассмеялся. Это был бы жуткий смех.

– Значит, ты правда хочешь знать, почему я уехал от семьи?

Я закрыл глаза. Все вдруг снова стало так близко: темная улица, пригород Парижа, "муравьиные норы" из бетона. Непрестижный район, но на лучшую квартиру у Гэзель и моего шурина не было денег. И еще эти три типа, следовавшие за мной по пятам...

– Тогда я расскажу тебе о своем первом прыжке через мост,- тихо сказал я.
– Обряд посвящения. Ситуация была похожа на твою. Трое из нас загнали меня в мое новое существование. А когда я пришел в себя, то обнаружил, что сижу на крыше дома, в котором жила моя сестра. А один из этой троицы лежал внизу - мертвый.

Глаза Зое были широко распахнуты. Ясные, серые озера, в которых, казалось, отражалась моя история. Я судорожно сглотнул. В горле так пересохло, что трудно было говорить.

– Да, посмотри на меня. Симпатяга Джил, твой ангел-хранитель, для другого оказался ангелом смерти. Ты думаешь, тень- это прирученная домашняя кошка, но это не так! Ты можешь думать, что хорошо знаешь ее, но тень трудно оценить по-настоящему. Я невиновен, только потому что меня переклинило и я поддался тени? Нет, Зое. Я убийца. От этого я хотел тебя оградить.

Я ожидал, что она будет в шоке, что она возможно даже уйдет. Но Зое просто смотрела на меня.

– Ты помнишь?
– прошептала она.
– В смысле, ты всё помнишь?
– сочувствие в ее голосе окончательно добило меня. Я заморгал и отвернулся. 

– Не все детали, но как по мне, то все равно слишком много, - хрипло сказал я.
– Помню, что мы взбирались вверх по балконам. Что я упал и сам чуть не погиб. Со второго этажа мы еще можем спрыгнуть и не получить травмы, а вот с седьмого... Это настоящее самоубийство. Эти трое знали об этом и тем не менее сделали так, что я потерял равновесие. Они были большие, против них у меня не было шансов. Один едва не выцарапал мне глаза когтями, мне пришлось уклониться. Я упал на этаж ниже и лишь в последний момент смог ухватиться за перила балкона. Но внизу меня уже ждал следующий. Во время флэшбэка я видел, что замахнулся и он упал.
– Я снова взглянул на Зое, но в ее глазах не было презрения, лишь печальное удивление.
– Его показали по телевизору,- хриплым голосом сказал я.
– Упав, он сломал шею. Его нож был найден позже, он потерял его при падении. Полиция решила, что это были криминальные разборки и обыскала весь дом, предполагая, что его сбросили с балкона. Он стоял на учете в полиции... и я его тоже знал.
– От сухости у меня щипало в глазах. Я заставил себя моргать, чтобы хотя бы прогнать эти ужасные картинки, стоявшие перед глазами.
– Я не знал, кто был передо мной. Когда они бросились бежать за мной, я не разглядел их лиц. А во время флэшбэка видел лишь их тени. И только когда я пришел в себя и увидел лежавшего внизу парня, то понял, что это был Халед. Приятель моего шурина, земляк, приехавший в Париж годом ранее. Никто не знал, чем конкретно он занимался. Гэзель подозревала, что он торговал поддельными часами известных марок и не хотела, чтобы ее муж встречался с Халедом. Халед был прикольным парнем, мне он даже нравился. Но в тот момент я понял, что уже в день моего приезда он знал, что я был бегуном. И что, когда тень брала верх над ним, у него уже был совсем другой характер. Также как у меня. Как у каждого из нас, Зое!