Чтение онлайн

Зое глотала и хватала ртом воздух - а потом разрыдалась. Двадцать дней злости, силы и стойкости, просто смытые слезами.

Какая-то женщина, вытаскивавшая детскую коляску из киоска, остановилась и вопросительно посмотрела на нее. Зое отвернулась, безуспешно пытаясь найти носовой платок. Шмыгая носом, она вытерла его рукавом. И тут же застыла в движении. Сквозь слезы, Зое увидела полного мужчину в растянутых черных спортивных штанах и такой же вытянутой футболке. Он стоял наполовину в тени, прислонившись к лотерейному киоску. На мгновение Зое была озадачена. Невозможно, чтобы это был тот бегун с параллельной улицы. Во-первых, он не производил впечатление тренирующегося человека, во-вторых в отличие от нее он не был запыхавшимся.

– Привет, - сказал он и странным, жеманным движением пригладил прикрывавшие лысину волосы. Зое почувствoвала озноб.

У него были ссадины на костяшках пальцев и красноватого цвета грязь под ногтями. В неподвижных светло-голубых глазах было что-то колючее. Может он принимал наркотики? Мужчина неприятно пах. Это был острый запах пота вперемешку с запахом нестираной одежды.

Зое развернулась и поспешила уйти. "Глупо бежать к дому?" - обеспокоенно подумала она. "Этот парень наблюдает за мной!"

Не услышав шагов за спиной, Зое отважилась коротко взглянуть через плечо, после чего выдохнула. Он исчез. Значит, это просто был какой-то идиот, который от нечего делать приставал к людям. Однако ее по-прежнему не покидало странное ощущение.

Запыхавшись, Зое дошла до автобусной остановки и едва не наступила на что-то, лежавшее рядом с автоматом по продаже проездных билетов. Наручные часы. Серебристые, с желтыми полосками. Сама не зная почему, она нагнулась и подняла их. Продолжив путь, она внимательнее осмотрела находку. Ремешок был порван, но в остальном часы выглядели как новые, если не считать царапины на пластиковом стекле циферблата. Часы остановились ровно за четырнадцать минут до трех. Однако когда Зое щелкнула средним пальцем по корпусу, секундная стрелка дернулась, и, как ни в чем не бывало, продолжила двигаться.

На этот раз все было достаточно плохо. Честно говоря, я проклинал Зое, когда пришел в себя. Попытался открыть глаза. Плохая идея. Я ослеп. Хотел закричать, но это оказалось не так-то просто, когда у тебя ощущение того, что только что выполз из-под катка. Все что мне удалось, это простонать.

– С возвращением,- сказал спокойный голос из "оффлайна". Словно кто-то включил мои чувства и ощущения, я начал четче воспринимать окружающий мир: писк и жужжание, стук клавиатуры. А еще запах подвальной пыли и накалившихся кабелей. Облегчение на мгновение заставило меня забыть о боли в затылке. Я был в безопасности!

– Гизмо?
– прошептал я.
– Мои глаза...

– Убери тряпку с лица,- последовал сухой ответ.
– Но не сильно радуйся, если уберешь лед, онемение прекратится.

Я услышал иронические нотки в его голосе, когда он добавил:

– Готов поспорить, что куда лучше для тебя был бы ожог от обморожения.

Я с трудом сглотнул, медленно переваривая полученную информацию. Мне каким-то образом удалось добраться до Гизмо. По крайней мере, мои рефлексы еще функционировали после стычки с Морисом. Я слабо помнил слегка металлический запах реки. Видимо уйдя от планетария, я отправился на юг. Как я перешел через мост? (Надеюсь, что на мне была одежда!) Но куда более интересным был вопрос, как мне удалось сбежать от Мориса, прежде чем он окончательно разделался со мной.

"Убрать тряпку",- подумал я. Итак, пойдем по порядку. Я осторожно поднял руку, чтобы нащупать нечто холодное, прикрывавшее мои глаза. Пальцы коснулись лба. Ощущения не очень приятные. Либо Гизмо положил мне на глаза изрядно помятую тряпку, либо мое лицо выглядело как помятый мешок с картошкой. Кончиками пальцев я дотронулся до этой холодной и мокрой вещи. Это оказалась завязанная узлом футболка, наполненная кубиками льда. Ну, тогда, у моего лица все еще оставалась надежда. Я осторожно снял ее и поморгал. Перед глазами предстали расплывчатые очертания подвала Гизмо. Там все было в одной куче: его компьютеры "Mac", составленные друг на друга ящики, холодильник. Фосфоресцирующий свет и пыльные стеклянные блоки, за которыми не было видно солнца. Были ли это предрассветные сумерки или я провел весь день в коме? Мне даже не нужно было смотреть на запястье, чтобы понять, что часов на нем не было.

– Который час?
– промямлил я.

"Губы: опухшие", - продолжил я свой мысленный список.

Не получив ответа, я повернул голову к нагромождению полок, как попало стоявших вдоль стены. Между ними узкая спина Гизмо и три мерцающих "Мас"-монитора. Коды программирования на среднем, справа и слева канал новостей и одна из пяти городских камер, снимки которой любил просматривать Гизмо. В данный момент на мониторе появилась камера, показывающая небоскребы у реки. Паутина и серый бетон подвала резко контрастировали с хайтек-декорациями. Каждый раз я спрашивал себя, как Гизмо выдерживает все эти частоты и пищащие звуки, и не сходит с ума.

– Скоро четыре часа, - наконец- то, ответил Гизмо на мой вопрос, сосредоточенно стуча по клавиатуре.
– Четыре часа дня.

– Черт!
– процедил я. – Значит, я пропустил свою смену.

Гизмо напечатал eще одну строчку, после чего повернулся ко мне, крутанувшись на стуле. Каждый раз, глядя на него, я не мог поверить, что он зарабатывал деньги пиратскими копиями и продажей украденных "Мас"-ов. В круглых очках (бутафорских, с простыми стеклами, которые он, вероятно, считал прикольными) и с лицом ученика монастырской школы, он выглядел мечтой каждой тещи. Его хотелось послать погулять на солнышке, купить ему мороженое и оплатить поход к парикмахеру, потому что его светло-каштановые волосы выглядели так, как будто при необходимости, он готов был просто подкоротить их кусачками. По крайней мере, я предполагал, что именно так он и делал. Парень не плохо выглядел, обладал правильными чертами лица и стройной фигурой, но почти всегда носил зеленые, цвета шпината, или бирюзовые рубашки-поло. Тому, кто видел нас вместе, даже и в голову бы не пришло, что нас что-то связывало. Но мы не пытаемся скрывать под одеждой нашу сущность, поэтому она не играет для нас никакой роли. Также как и имена. Я даже когда-то знал, как Гизмо звали на самом деле, но теперь уже и забыл.

– Завтра тоже можешь забыть о смене, - сухо сказал он.
– Ты еще не скоро сможешь таскать ящики. Уже заглядывал под одеяло?

"Одеяло" - этo громко сказано. Я лежал на старом, в желто-коричневую клетку диване с мусорки, служившем Гизмо кроватью, под пузырчатой полиэтиленовой пленкой для упаковки электроприборов. Мускулы на шее зажгло, когда я с трудом поднял голову и коснулся подбородком груди. Приподняв пленку, я получил ответ на по крайней мере один из моих вопросов: Я действительно был голым, а по всему бедру простирались четыре, покрытые толстой коркой царапины. В тот момент, когда я взглянул на них, их зажгло.

– Дерьмово,- пробормотал я. И это при том, что Морис не очень-то сильно и схватил меня. Интересно, у него сохранились воспоминания об этом? Может ему это снилось, и он просыпался с довольной улыбкой? Я поклялся себе, что в следующий раз забуду все с самого начала: кодекс, мои собственные законы, просто все. Хотя, с другой стороны, следующего раза я точно постараюсь не допустить.

В порыве необъяснимой паники, я пошевелил ногами вверх вниз и почувствовал облегчение. Никаких растяжений и вывихов. Несмотря на то, что все закончилось удачно, я был чертовски рассержен на Зое и самого себя. Я основательно впутался в эту историю. Рана на ноге означала, что минимум неделю я буду хромать и не смогу ничего делать. К тому же существовала опасность подхватить инфекцию, а это уже были не шутки, если учесть, что у меня не было медицинской страховки. Возможно, я потеряю работу на складах, больше никогда не смогу нормально ходить и...

– Все наладится, - успокаивающе сказал Гизмо. Он также хорошо, как и Ирвес, улавливал настроения и страхи. Но в отличие от Ирвеса не использовал их против кого-либо.

– Как я сюда попал?
– задал я вопрос.

Гизмо засмеялся, что случалось не часто. При этом его глаза сузились - золотисто-карие, пронзительные глаза, в которых не было ни следа тени. Я задавался вопросом, как ему удавалось это делать. Спинка его стула заскрипела, когда он откинулся назад и скрестил руки на груди.