Чтение онлайн

– Не знаю. Но когда я вернулся, то застал Свэрога в ужасно подавленном состоянии. Он корпел над погодной картой и не мог справиться с заклинаниями. Я помог ему, разве мог поступить иначе? Тогда Свэрог, не поблагодарив меня, ушел в свою комнату. А на следующий день его уже никто не видел. Только один из слуг говорил, что видел, как Свэрог затемно покинул замок.

– Не ожидал я подобного.

Ведамир взмахнул рукой, и упавший поднос вернулся на стол в первозданном виде. Но продолжать трапезу Верховный не стал.

– Что ж, это его выбор. Отныне назначаю тебя, Василько, единственным Старшим помощником Верховного мага. Дай мне время привести себя в порядок, а после мы обсудим, что делать дальше.

Ночной Шард красив. Повезет путнику, впервые узревшему город именно в это время суток. Тогда окна небольших глиняных домов сияют огнями – отсветами пылающих каминов, горящих свечей и лампад. А подойдя к любому из них, можно подслушать, как матери и бабушки рассказывают детям и внукам сказки о чудесах пустыни. Так было до недавнего времени, когда город не был захвачен соседним Этернарбосом.

Сейчас же окна пусты и безжизненны. Несмотря на уверения Вневита о том, что жителям ничего не угрожает, люди стали вести более скрытный образ жизни. Сказки теперь рассказывали шепотом в темноте, а то и вовсе обходились без них.

Все изменилось, и война была тому виной.

Эней забрался на крышу одного из домов, лег на устилавшую ее солому и стал смотреть на звезды и полную луну. В пустыне она отчего-то казалась больше. Словно огромное блюдце, отражающее свет ярчайшей звезды. Энею не довелось изучать астрономию в Академии – он постигал эту науку самостоятельно по книгам из отцовской и городской библиотеки.

Может быть именно потому, что Эней не обучался в Академии, он чувствовал себя чужим – в родном Ниобурге для него словно не было места. Когда Энею исполнилось восемь, и настало время начала обучения, отец запретил ему уезжать, эгоистично испугавшись оставаться одному, все еще не смирившись с потерей жены. Поэтому Энею пришлось лишиться большей части круга общения – его лучший друг отправился учиться, а дети-лимы не хотели дружить с магом.

– Тебя даже в вашу Академию не взяли, значит ты им не нужен! И мы с тобой водиться не станем, – кричали дети и убегали от Энея прочь.

Заливаясь слезами, малыш Эней каждый раз бежал домой и прятался под кроватью, откуда его вытаскивал отец, давал в руки учебник и велел сосредоточиться на обучении.

Эней овладевал заклинаниями точно так же, как и дети, учившиеся в Академии. А в чем-то даже превосходил их. Белотур не был очень уж сильным магом, но его знания компенсировали этот недостаток. Он преподавал Энею те же дисциплины, что изучали в Академии. А про волшебных существ и чудовищ он мог рассказать даже больше, чем многие учителя, зная на собственном опыте, как защищаться от одних и как во благо использовать других.

Уже очень скоро Эней понял, что волшебная палочка ему больше мешает, чем помогает, и к девяти годам отказался от ее использования, к огромной гордости отца, который всю жизнь пользовался палочкой.

Белотур пробовал брать сына с собой в лечебницу, чтобы обучать его целительству, но Эней не проявлял никакого интереса к этой науке и всякий раз передергивался, когда приходилось видеть загноившуюся рану или сыпь на причинном месте. Куда больше ему нравилось изучать отцовскую книгу о чудовищах, населявших мир.

В конце концов Белотур махнул рукой на нежелание сына идти по его стопам и предоставил ему возможность самостоятельно выбирать интересующие его дисциплины. И в то время, пока отец работал в лечебнице, Эней был предоставлен самому себе.

В один день, отработав нужное заклинание – на этот раз чары изменения цвета, – Эней бесцельно слонялся по Ниобургу. В пекарне он купил пирожок с любимой вишней и, усевшись на заборе, смотрел через окно, как кузнец, размахивая тяжелым молотом, превращает кусок металла в двуручный меч.

Когда кузнец вынул раскаленный меч из печи и опустил его в масло для закалки, Эней, услышав шипение, довольно присвистнул. Кузнец посмотрел на него из окна и кивнул на дверь, чтобы тот зашел.

В кузнице Эней подошел к мастеру и с широко раскрытыми глазами стал наблюдать, как тот вытаскивает меч из масла. Кузнец наставил меч на Энея и сказал:

– Видишь, малец, идеально ровный. Закалка пошла на пользу.

– Какой-то он некрасивый, – поджал губы Эней, увидев перед собой обугленный металл.

– Подожди, сейчас я его обточу, и он станет гореть ярче солнца. Знаешь, для кого этот меч? Для короля Благояра. То-то же!

– Хотел бы и я себе меч, – присвистнул Эней. – Я бы расправился со всеми монстрами в мире.

Он сделал выпад и начал размахивать воображаемым оружием.

– Осторожно! – оттолкнул кузнец Энея, едва не налетевшего на узкое и высокое ведро с маслом. – Отходи, нельзя упустить время – сейчас ты увидишь настоящую магию.

Вопреки ожиданию узреть, как с помочью колдовства обугленный металл превращается в настоящее оружие, Эней наблюдал за тем, как кузнец обточил меч и поднял его над головой так, что на отполированном до блеска острие на миг отразился пылающий в печи огонь.

– А где же тут магия? – Эней, до этого восхищенно наблюдавший за работой мастера, поднял бровь. – Вы не произнесли ни одного заклинания. Или это магия Силентио? Беззвучная магия, доступная лучшим магам?

– Подожди-подожди, не тараторь так, – кузнец улыбнулся и опустил меч. – Не все в нашем мире измеряется силой магии. Некоторые вещи ей не подвластны.

Кузнец взмахнул мечом, подбросил его в воздух и ухитрился словить его на ребро ладони между клинком и гардой так, что тот замер, идеально балансируя в воздухе.

– Твоя магия ни за что не создаст столь идеальный баланс и пропорцию.

– Так это не была Силентио?

– Я не маг, – кузнец вновь подкинул меч и на это раз ухватил его за рукоять. – Уже нет. Все, что можно увидеть в моей кузнице – это результат кропотливой работы, которую я и назвал теперь магией. Ручной труд напрасно недооценивают. Но некоторым, для того, чтобы чего-то добиться, достаточно только его.

– Как это – вы были магом? Разве можно лишиться магии?

Кузнец окинул взглядом кузницу и глубоко вздохнул. Откровенничать с мальцом ему явно не хотелось, и он молчал. Эней смог это понять, но желание задать сотню вопросов было сильнее тактичности и вежливости.