Чтение онлайн

Бог покинул душную пещеру, напомнившую ему о склепе, и оказался на воздухе. Он вдохнул полной грудью и на мгновение закрыл глаза.

– В небытие я успел забыть, как прекрасно ночное небо, освещенное огнями надвигающейся битвы.

Красноокий поднялся над землей и, пробираясь сквозь толпу, охваченную паникой, устремился к воротам. Магический барьер, сооруженный Ясей и Энеем, он разрушил взмахом руки. В Шард тут же устремились горящие стрелы, прежде разбивавшиеся о незримое препятствие.

Вторым взмахом руки Красноокий распахнул городские ворота.

– Да начнется битва! – провозгласил он, широко расставив руки, словно пытался обнять армию Этернарбоса, устремившуюся в Шард.

Звон мечей, свист стрел и вопли безумных воинов слились в жуткий гул, заменяющий надежду отчаянием. Красноокий медленно шел по городу, наслаждаясь звуком, что был для него сродни музыке в самом извращенном ее понимании.

Никто из сражавшихся – ни воины Этернарбоса, ни защитники Шарда – не могли бы причинить вреда богу, подчинявшего себе стихию войны. Горящие стрелы со свистом пролетали мимо него, копья, брошенные завоевателями, падали к его ногам, а мечи замирали, едва приближаясь к его телу.

Яся, Эней и Никостэрион заклинаниями расчистили обрушившийся проход и следом за Краснооким выбежали в город.

– Что происходит? – прошептала Яся, узрев огни битвы.

– Торжество Красноокого. Демонстрация того, во что скоро превратится мир, – отозвался Никостэрион. – Сила войны питает его магию. Скоро он станет настолько сильным, что совладать с ним не сможет и сотня человек.

– Как будто сейчас он не настолько силен.

– О, нет, – Никостэрион улыбнулся. – Выражаясь метафорически, он только учится ходить.

– Скорее, вспоминает, как нужно бегать, – Эней потер лоб и громко выдохнул.

– Нужно помочь жителям. Если Этернарбос прорвался в город, то стоит поспешить.

– Затея обречена на провал, – поднял брови Никостэрион.

– Собрался сбежать как твой брат? – Эней развернулся к нему и нахмурил брови.

Плечи Никостэриона чуть дрогнули, как если бы он позволил себе усмехнуться. Но это был нервный жест – смеяться маг был сейчас не в состоянии.

– Что ты, я не оставлю детишек наедине с огромной армией.

Трое магов взлетели и направились в самую гущу битвы навстречу боли и собственным страхам. Яся ощутила, как внутри нее все сжимается и превращается в ледяной тяжелый ком. Но бояться не было времени.

Жители Шарда спешили спрятаться, но воины находили их в собственных домах и вытаскивали на улицу. Яся увидела, как девушку волочет по земле за волосы широкоплечий солдат Этернарбоса. Девушка кричала и извивалась, но его это не могло пронять. В мгновение ока Яся оказалась рядом и заклятием оттолкнула мужчину.

– Беги! – крикнула она девушке.

Дважды повторять не пришлось.

Яся оглянулась, в толпе высматривая Энея – он сражался в нескольких шагах от нее. И ее взгляд упал на женщину, лежавшую на земле, над которой занес меч воин. Это была мать Шади. Ее платок слетел с головы, открыв лицо, на котором застыло выражение ужаса.

– Нолитум! – крикнула Яся, и воин замер, парализованный заклятием.

Яся помогла женщине подняться.

– Спасибо, – сказала она.

– Вам нужно прятаться. Я провожу в укрытие.

– Это ни к чему.

– Не бойтесь, – Яся дотронулась до ее руки, но та судорожно ее отдернула.

– Когда вокруг столько магии, ничего не может быть хорошо. Воздух осквернен ею.

– За что вы так не любите магию?

– Сейчас не время и не место для подобного разговора. Никогда не думала, что Шард будет заполнен этой гнилью, но, если что-то до сих пор не случалось, не значит, что это не произойдет теперь.

Сердце Яси на миг замерло – именно эту фразу произнес Шади, когда впервые сказал, что собирается вырастить розу среди песков.

– Иди, – мать Шади махнула рукой, – и постарайся кому-нибудь помочь.

В это время Никостэрион остановился перед зданием капитолия, куда сбегались жители, надеявшиеся получить помощь. На полукруглой крыше стоял Красноокий бог и с наслаждением наблюдал за происходящим. На его лице застыло подобие устрашающей улыбки, которую вернее было бы назвать оскалом.

– Ты ведь в силах все это прекратить! – крикнул Никостэрион, но Красноокий не счел нужным ему отвечать. – Неужели тебе доставляет удовольствие наблюдать за страданиями людей? Ты, обладающий магией, должен оберегать лимов!

Не удостоившись ответа, Никостэрион резко развернулся и начал напропалую бить заклинаниями по вражеским солдатам, которые развлекались тем, что атаковали убегающих в спину.

– Фагэйт! – прокричал Никостэрион, а воин, бегущий к нему навстречу, замер и упал навзничь.

– Фагэйт! Нолитум! – продолжал кричать Никостэрион, атакуя нападающих.

И чем больше он тратил сил на бой, тем сильнее входил в раж. Боль от неосуществившегося воскрешения дочери вырывалась наружу и превращалась в то самое отчаяние, что ослепляет и застилает пеленой глаза. Ему хотелось крушить все, что попадало под руку – неважно дом это или лежащая на земле потерянная игрушка. Ярость стала властвовать над магом.

Яся как могла защищала горожан. Она возводила щиты, помогала добраться до укрытий и отражала заклинания, которые накладывали маги Этернарбоса.

– Все в порядке? – прокричал Эней, только что отразивший заклинание в двух десятках шагов от Яси.

– Да, отлично.

Эней показал ей большой палец и убежал на помощь очередному лиму. В тот самый момент, когда он отвернулся, Яся ощутила тупой удар по затылку и без чувств упала на землю. Ее битва была окончена.

Каролина, не оглядываясь, бежала прочь от Русалочьего озера, где на поверхности, чуть покачиваясь, плавало тело Альдоны, застреленной из арбалета. Каролина не чувствовала сожаления. Она закусывала губы, сдерживая улыбку – хоть частично, но она отомщена. Та, что следила и выдала ее местоположение, была наказана и поплатилась жизнью.

Затеряться в лесу среди деревьев было проще всего. Поэтому Каролина торопилась именно в чащу. На этот раз ее никто не найдет.

Едва Каролина шагнула за границу Иксарда и сделала первый вдох за пределами столицы, она ощутила пьянящий аромат свободы – та пахла зеленью, распускающимися цветами и сырой землей.