Незримое
Шрифт:
В песне ручья, в перестуке колёс,
В шуме дождя и в мерцании звёзд.
Имя твоё всюду звучит,
В сердце моём имя стучит.
***
Я на крыльях любви за тобой прилечу.
Я из бездны, из мрака тебя подхвачу.
Ты мне только скажи, ты мне только шепни.
Я на крыльях любви тебе песню спою.
Всю тебя исцелую и к сердцу прижму.
Ты мне только скажи, ты мне только шепни.
И укроют тебя мои крылья любви,
Твоё сердце взаимностью вспыхнет в груди.
Ты мне только скажи, ты мне только шепни.
***
Тебя творец искусно вырезал,
Итог глубоких дум и откровений.
Твоей красы бесценный минерал
Нам обещает бездну наслаждений.
Тебя читать, не каждому дано.
И кто поймёт души твоей писанья?
Но, кто искал и ждал тебя давно,
В тебе найдёт и радость, и признанье.
***
То время, что железною рукой
Империи с лица земли стирает,
Великих отправляет на покой
И с лёгкостью о прошлом забывает.
То время разрушает города,
Оно сдвигает горы и долины,
Морей и океанов берега,
Всё превращая в пыль и прах, и глину.
Но это время не сотрёт мои,
Чернилами начертанные строки,
Ведь в них сверкает изумруд любви,
Моей души чистейшие потоки.
***
На эти пожелтевшие листы
Твоя рука однажды ляжет.
С тоской и трепетом прочтёшь их ты,
И сердце, вдруг, тебе подскажет:
Ведь он любил, как сильно он любил
Весь мир, достойный восхищенья.
Он с миром жил и с миром кров делил,
Один, в своём уединенье.
Любовью той он беды превозмог,
Благослови его всесильный бог!
***
Смирился я с судьбою одинокой,
Но не грозит мне смертная тоска.
Во мне бушует страстию глубокой
Источник жизни, бурная река.
Ведь наша жизнь на пиршестве природы
Всего лишь миг, и гаснет уголёк.
О чём жалеть, что не было свободы
Для тела бренного, где дух мой изнемог?!
Так я искал любви творца высокой,
Не находя здесь, на земле любви.
Останусь до могилы одинокий
С открытой раной на моей груди.
И пусть взаимности я в мире не найду,
Зато любви навстречу каждый день иду.
***
Моё сокровище, мой клад
В глубинах сердца моего.
О, как бываю я богат,
Когда взираю на него.
Ведь в нём, начертаный душой,
Живёт прекрасный образ твой.
Лишь в нём источник вдохновенья
И сил, и радости прозренья,
Глубокий внутренний покой.
Лишь в нём, где образ дорогой.
Мой клад – зерцало для меня,
И в нём я узнаю себя.
***
Средь женщин ты прелестней многих
Своею бесподобною красой.
В твоих очах прекрасно-строгих
Души читаю образ неземной.
Но минет век, забудут люди
Твой светлый образ, что пленял собой.
И никого уже не будет,
Кто восхищался некогда тобой.
Но на листах моих навечно
Тебя запечатлею я в стихах,
В укор эпохе быстротечной
Живи в восторгах на устах.
***
Ты так проста, о милое созданье,
И нет в тебе напыщенной красы.
С тобой танцует вместе мирозданье,
Не на показ, но в тишине, в груди.
Чужда природе ложная помпезность,
И красота поддельная чужда.
В тебе царят свобода и беспечность,
И, потому, ты радостна, светла.
Пою тебя, как мантру, как молитву,
Ты каждый божий день передо мной.
Веду жестокую с собою битву,
Вооружась твоею простотой.
Пускай другие воспевают краски
Весны и лета, осени наряд,
Пускай поэты всех оденут в маски
На этот лицемерный маскарад.
Мне близко скромной простоты убранство,
Под снегом прячется огромный мир.
Шепчу, как божество, как постоянство
Тебя, мой неразгаданный факир.
***
Сколь быстро в этом мире увядают
Чудесные, нежнейшие цветы.
Они, наивные, не помышляют,
Как скоро их прекрасные черты
Рассыпятся во прахе, распадутся.
Так гибнет всё, и люди, и цветы…
К нам годы молодые не вернутся,
Забудь о том, красавица, и ты.
Те волосы, что между пальцев льются,
Как струи золотистого дождя,
Утратят блеск, а кости разойдутся,
И мышцы не удержат уж тебя.
И очи те, куда вместились звёзды,
И это сердце, где живёт творец,
Поблекнут завтра, как и эти розы.
Всему начало и всему конец…
Но образ твой божественно-волшебный
Запечатлен останется в веках
Простою шариковой ручкой беглой
В моих любовью созданных стихах.
***
О, если ты идти за гробом будешь,
Когда мой прах к могиле понесут,
Заплачешь, вдруг, но утром всё забудешь,
Ты молода, и ждёт тебя уют
Родного очага, родные лица,
И жизнь страстями бурными полна.
Ты будешь танцевать и веселиться,
Чуть выпив сладко-терпкого вина.
Но, вдруг, ты вспомнишь, хмурясь, в час печальный,