Незримые узы
Шрифт:
Однако возвращаясь домой на такси, она почувствовала, что ее решимость слабеет.
Возможно, она вообще провалится на экзаменах… Кроме того, ей надо обсудить новую идею с Бетт.
Она уже слышала комментарии матери: «Образование — это великолепно, но как же твой режим, твои занятия аэробикой, послеобеденный сон? Дорогуша, ты же не можешь тратить свое время понапрасну!»
Однажды утром Ким отправилась в Манхэттенский уголовный суд посмотреть на Аликс за работой.
— Ты занята в шоу-бизнесе, — сказала Аликс, — посмотри же и на мое выступление «на подиуме».
Слушавшееся дело было сенсационным даже для Нью-Йорка: проститутка, некая Нэнси Грэйвс, обвинялась в убийстве своего клиента в припадке ярости. Она нанесла ему сорок семь ударов острым ножом для колки льда. Пресса уделяла этой криминальной истории живейшее внимание и даже окрестила ее «делом о швейцарском сыре» — видимо, исходя из характера нанесенных жертве повреждений, — а теперь с нетерпением ждала, чем закончится судебный процесс.
Суд присяжных вынес вердикт о непредумышленном убийстве.
— Неплохо! — заявила потом Аликс, жуя на ходу бутерброд с салями, так как уже опаздывала на очередную деловую встречу. — Хотя я надеялась на оправдательный приговор.
— Ну, так или иначе, а ты была великолепна! — искренне сказала Ким. — И так красноречива! Мне очень понравилось, как ты стучала кулаком по столу.
Аликс ухмыльнулась:
— Знаешь, как у нас, юристов, принято говорить: если на твоей стороне закон — опирайся на закон, если факты — опирайся на факты, если ни то, ни другое — бей по столу. Господи, терпеть не могу проигрывать!
На самом же деле Аликс была довольна собой.
С того дня, когда она вскочила на импровизированную трибуну рядом с Сэмом Мэттьюзом в Бостоне и обнаружила в себе ораторские способности, она продолжала совершенствовать свое «актерское мастерство». И хотя Аликс радовалась, выиграв дело, используя формальные погрешности обвинения, все же настоящим блаженством для нее было покорить судебных заседателей своим красноречием.
В зависимости от ситуации она могла быть ироничной, злой, страстной, жалобной, но, как и у большинства хороших актеров, у нее были свои излюбленные приемы. Один из них заключался в ее появлении в зале суда в самый последний момент — запыхавшейся, как от быстрого бега.
— Простите, — с трудом выговаривала она, — моя няня по вызову опоздала. — Иногда, когда что-то не ладилось так, как ей хотелось, она «случайно» роняла раскрытый портфель, из него разлетались бумаги, и она со смущенным видом начинала неловко их собирать. Она старалась одеваться так, чтобы между нею и присяжными не чувствовалось особой дистанции, чтобы выглядеть скромной и даже беззащитной. Как же могли судьи не проникнуться сочувствием к этой отважной молодой женщине? А через нее и к ее клиенту…
Но настоящим ключом к успеху была способность Аликс влезть в шкуру своего подзащитного. Прежде всего она спрашивала себя, «почему» и «как»: как я бы поступила на их месте, почему я могла бы почувствовать то же, что и они? Отталкиваясь не от обстоятельств преступления, а от личности человека, его совершившего, она бросалась на его защиту от чистого сердца. Аликс ни на минуту не забывала, что повернись судьба иначе, она сама могла бы оказаться в его положении. Или Сэм!
Однажды Аликс привела Ким в свою контору и познакомила с коллегами. У Джеффа Аронова чуть глаза из орбит не выскочили.
— Вы та самая девушка с удавом! — выдохнул он.
— Вообще-то это был питон…
— Боже, Аликс! Ты никогда не говорила, что знакома со знаменитостями!
Они немного поболтали, а потом Джеффу надо было уходить. Сделал он это с явной неохотой.
То, что Ким Вест совершенно очаровала Джеффа, было неудивительно: Ким была «девушкой мечты» каждого мужчины. Но ему удалось встретиться с ней только раз. Опыт оказался не из приятных.
— Поначалу она вела себя очень любезно, — рассказывал потом Джефф Аликс, — хотя сейчас мне уже непонятно, откуда что взялось. Я имею в виду мать Ким. Она прибыла на встречу вместе с ней в роли дуэньи под маской матери Терезы — наверное, чтобы учинить мне допрос с пристрастием. Как бы там ни было, я повез их ужинать в «Кво вадис». [11] Боже, эти двое умеют поесть! Хотя миссис Вест только и делала, что выражала недовольство и кушаньями, и обслуживанием — то есть тем, что все было не на должном уровне, включая, видимо, и меня самого: она все время твердила, что мечтает о блестящем будущем для Ким, и дала понять, что я никак не вписываюсь в эту картину. Бедняжка Ким… Она сидела там как какая-нибудь кукла, пока старая кошелка подтирала мною пол… А после ужина у мамаши хватило наглости попросить «презент собаке»! Представляешь?
11
«Камо грядеши». От лат. quo vadis? — куда идешь?
Аликс кивнула:
— По крайней мере, не прикарманила чаевые.
— Я отдал за ужин половину месячной квартплаты! О Господи! — Он поежился. — Представить Бетт Вест своей тещей!.. Вот такая вышла история. Похоже, я дешево отделался.
«Тещей»? Аликс была поражена, что Джефф мог даже просто думать в этом направлении.
— Стало быть, Бетт дала тебе отставку.
— Она даже не подзывает Ким к телефону!
Аликс была задета. Ей нравилось тешить себя мыслью, что высокие чувства Джефф приберегает для нее. В глубине души она по-прежнему считала его человеком, за которого могла бы выйти замуж, если во всем остальном потерпит крах… Своей надеждой и опорой.
А он вместо этого неделями ходил как лунатик, став жертвой пылкого увлечения… Снова и снова пережевывал свои впечатления от единственного вечера, проведенного в обществе Ким Вест.
— Знаешь, она ведь совсем не глупа! Люди считают ее такой из-за ее красоты. Думаю, можно скорее назвать ее неопытной. Кстати, Аликс, ты видела ее фотографию в «Спорте Иллюстрейтед» за этот месяц?
— Чуть ли не на каждом газетном стенде.
— А-а… — Джефф вздохнул и уселся на край письменного стола Аликс, далекий от реальной действительности. — В этом потрясающем белом купальнике… Какая прекрасная девушка…
— Ты сидишь на моей корреспонденции, — резко сказала Аликс.
— Ох, прости! — Он соскочил со стола и принялся поправлять бумаги. И вдруг увидел нечто, от чего у него отвисла челюсть.
— Господи, Аликс! Что это за чертовщина?!
— Как она выглядит?
— Как письмо от Винса Мазетти с просьбой выступить в качестве его адвоката! От Большого Винса, как его прозвали торговцы цементом, насколько я знаю. С каких это пор ты связалась с мафией?
— С тех пор, как потратила кругленькую сумму на дело этой шлюхи Грэйвс: независимое расследование, проверка свидетельских показаний, разные другие мелочи. Все это даром не дается. Я выложила из собственного кармана семь тысяч долларов! Послушай, парень, если бы я строила защиту только исходя из платежеспособности своих клиентов, мне пришлось бы просить признать их всех виновными! — Внезапно Аликс рассмеялась: — Боже, да в этом «деле о швейцарском сыре» дырок было больше, чем в самом покойнике! Однако оно несомненно пошло на пользу моему бизнесу. Не только с Мазетти: я защищаю еще и интересы Майка Роумэнса.