Чтение онлайн

Виски сдавила боль.

— Что же мне делать?

И кто спасет Тита?

— Спрячешься, лучше всего там, где нам не придет в голову тебя искать, если нас захватят атланты.

Иола покачала головой — это предложение противоречило всему, что ей рассказывали о предсказаниях.

— Мы рискуем. Если помешать исполнению пророчества, то в итоге все станет еще хуже. Так всегда происходит.

— Но что может быть хуже, чем если тебя принесут в жертву в крипте Лиходея? А я видел именно его склеп, тут никаких сомнений.

Учитель Хейвуд тихонько ахнул, но не произнес ни слова. Иоланта посмотрела на него, потом на Тита, который склонил голову и прерывисто дышал.

Она снова покачала головой. Мыслить ясно не получалось, но даже так видение Кашкари не имело смысла.

— Почему ни ты, ни его высочество не смогут проследить, чтобы я не досталась Атлантиде живой?

— Я поклялся на крови, что не причиню вреда ни тебе, ни принцу. Способен ли он на убийство, не знаю. К тому же, нас могут разделить уже по пути в Атлантиду.

Иоланта глотнула чаю. Горький. Она никогда не умела его готовить. Тит попробовал свой и поморщился. Затем вышел из комнаты и вернулся минуту спустя с тарелочкой, полной кусочков сахара. Два бросила себе Иола, остальное забрал Тит.

— Возможно, мы неправильно относимся к пророчеству, и моя смерть — еще не худший вариант будущего, а скорее необходимый шаг, который позволит вам обоим пробиться так далеко. Вы ведь находились в крипте Лиходея и были живы и здоровы. Ничто не помешает вам его прикончить.

Все молчали. Она глотнула чаю и удивилась перемене. Что бы ни добавили в куски сахара, помимо сладости появился замечательный привкус цитрусовых и костянок.

— Поверить не могу, что вы с таким пренебрежением относитесь к видению. Я предлагаю не мешать ему исполняться и не сомневаюсь в его подлинности. А вы… для вас оно будто обычная сплетня.

Снова повисла тишина.

— Мои верования отличаются от точки зрения Мохандаса, — сказала Амара. — Я понимаю его позицию: видение еще не стало явью, и любое наше решение повлияет на то, что случится. Однако моя бабушка со стороны отца, что переехала в Калахари из северного королевства, верила в нерушимость предсказаний. Пусть будущее в целом еще не написано, но никому не под силу от него отгородиться. Подобные события слишком важны, поэтому пытаться их остановить — все равно, что мухе встать на пути у бронированной колесницы. И все же я не могу найти доводов против предложения Мохандаса. Он признался, что солгал, будто видел, как ты добралась в Атлантиду сама и по своей воле. Поэтому я спрошу: а есть ли вообще пророчества, в которых ты попадаешь в Атлантиду?

— Нет, — пришлось признать Иоланте.

— Значит, никто и не пытается изменить предсказанное будущее.

Иоланта отставила пустую чашку. Что-то не сходилось. Что-то, что произнес или на что указал один из присутствующих магов. Но она не могла думать. И вообще ее стало сильно кренить влево.

Иола попыталась ухватиться за Тита — тщетно. Впрочем, принц успел обнять ее и удержать в вертикальном положении.

— Что случилось? — будто издалека донесся голос Кашкари.

— Иола? Что с тобой? Иола?

Все поплыло. Последнее, что она увидела: глаза Тита, из которых исчезли свет и надежда.

* * *

— Она в порядке, — сказал Тит, укладывая Фэрфакс. — Учитель Хейвуд, не могли бы вы принести одеяло из одной из спален?

Хейвуд выбежал и вернулся через несколько секунд, и Тит осторожно укутал любимую.

— Она придет в себя через два-три часа, если не раньше.

Больше ничего объяснить не пришлось. Он знал Фэрфакс: упрямая и преданная, она не обращала внимания на опасность. И никогда не позволила бы друзьям отправиться в Атлантиду одним.

Поэтому им придется ее покинуть.

— Простите, но мы не можем обсуждать наши планы в вашем присутствии, сэр, — обратился Тит к Хейвуду.

Тот кивнул, понимая, что, очнувшись, подопечная потребует ответа, куда отправились ее друзья.

— Разожгите камин, чтобы она не замерзла.

Когда Фэрфакс потеряла сознание, вызванный ею огонь потух. Нагревшиеся кирпичи в камине излучали жар.

Тит еще мгновение смотрел на свою самую преданную подругу, а затем с неохотой отправился в лабораторию в сопровождении Кашкари и Амары.

Амара глубоко вздохнула и заняла место у рабочего стола:

— Чем это так приятно пахнет?

Аромат цветущего луга исходил от картины с бабочками. Тит вспомнил, как совсем недавно Фэрфакс сидела здесь, смеялась и плакала.

Сердце будто прижгли раскаленным железом, боль не давала дышать. Тит знал, что в итоге потеряет все, но каждое утро просыпался в надежде, что у него есть еще один день в запасе.

Увы, больше отсрочек не будет.

— У меня есть еще неприятные известия, — сказал он, не отвечая на вопрос Амары.

Когда он вернулся в лабораторию за «сахаром», то увидел новое сообщение от Далберта. В первом параграфе говорилось, что слуга не мог добраться до передатчика, но ему удалось перенести прибор в другое место. На этом хорошие новости закончились.

Дальше упоминалась резня в королевстве Калахари и угроза Титу, о чем уже сообщила Амара. В целом положение было ужасным.

— Прошлой ночью разбили военный завод под Змеистыми холмами, куда водили Богиню Дургу. Все военные механизмы уничтожены, включая немалое число уничтожителей, способных сбивать бронированные колесницы.

Через шесть с половиной дней армия Атлантиды обрушится на беззащитную Державу.

Случилось то, чего боялся Тит: придя на помощь в пустыне, его союзники навлекли на себя беду.

Теперь тем более следовало покончить с Лиходеем.

Без Фэрфакс.

Пока над ними будет довлеть длинная темная тень ее напророченной смерти.

— Мне очень жаль, — посочувствовала Амара.

Тит повернулся к шару и напечатал сообщение Далберту. Ответ пришел почти сразу.

— Что-то еще случилось? — напряженно уточнил Кашкари.

В настоящем ждать хороших вестей не приходилось.

— Я спрашивал не о новостях, а о том, нашел ли он способ вернуть меня в Державу в обход нашего обычного переместителя.

— И?

Тит вздохнул:

— Да, нашел.

* * *

Стоило ему вновь шагнуть в гостиную, Хейвуд встал:

— Сир.

— Мы уходим. — Слова ранили, словно на языке лежали осколки. — Пришла пора прощаться.

— Пусть Фортуна благоволит вам, сир, — поклонился Хейвуд.

— Она уже мне улыбнулась, когда свела с вашей подопечной.