Чтение онлайн

Потом обернулся к воинам Старшего и сказал им:

— Попрошу без кровопролития. — И показал им пистолет.

Воины посовещались, потом тот, что постарше, густо обросший лежалой клочковатой шерстью, поморгал кошачьими глазами и сказал небольшую речь, указывая копьем на каменную стену, солнце и различные предметы вокруг. Речи Павлыш не понял. Переводчик тихо жужжал на груди, но из него не выходило ни единого членораздельного слова. Павлыш предположил, что смысл речи сводится к тому, что они рады бы подчиниться, да долг не велит отпускать беглецов на волю.

Павлыш вновь оказался перед дилеммой. Не исключено, что его двуногие натворили что-нибудь дома. Съели, к примеру, свою бабушку, и теперь им грозит общественное порицание. Разгонишь карательную экспедицию — поможешь росту молодежной преступности на этой планете. Хотя возможны и другие варианты.

Так что Павлыш просто пожал плечами, решив, что события должны идти своим чередом.

Старший из шестерых обратился теперь с речью к беглецу. Тот сначала возражал, и оратор повысил тон. Наконец Жало (это было первое слово, которое удалось понять «лингвисту») понурил голову, подхватил совсем ослабевшую девушку и поплелся к стене. Уходя, он обернулся и, если Павлыш правильно истолковал его взгляд, попытался внушить ему: «Идем с нами! Мне так страшно!»

И Павлыш последовал в хвосте процессии.

Ему представлялась соблазнительная возможность увидеть, как живут двуногие. Вряд ли путь очень далек — обе партии, и преследователи и беглецы, шли налегке. Кислород есть. Вернуться обратно никогда не поздно. И, в крайнем случае, можно прийти на помощь желтоглазому беглецу. Разум здесь в младенчестве, и вряд ли жизнь особи ценится высоко.

Заметив, что Павлыш следует сзади, главный воин остановился и сказал что-то, «Лингвист» вздохнул и перевел неуверенно: «Уходи, сильный дух».

Павлыш погладил черную коробочку и сказал лингвисту: «Молодец!»

Лингвист тут же (неизвестно, насколько правильно) передал слово Павлыша на языке аборигенов, и воин даже споткнулся от удивления. Но, не сказав ничего, он повернулся и бросился догонять остальных.

Павлыш шел за старшим след в след. Воин был ниже его на голову. Сквозь редкую пегую шерсть на затылке просвечивала синеватая кожа. На спине шерсть светлела, дыбясь гребешком вдоль позвоночника, в шерсти возились букашки.

Воины вели пленников не к карнизу, а прямо к обрыву, значительно правее расщелины. У скалы остановились. Один из воинов быстро вскарабкался на дерево и оглядел с него долину.

— Никого нет! — крикнул он. — Никто не видит.

Основание стены было в этом месте засыпано глыбами, сорвавшимися сверху. Воины отвалили одну из глыб, и за ней обнаружился черный лаз.

— Вы здесь живете? — спросил Павлыш.

Воины посмотрели на Павлыша, как на идиота. Пришлый дух сказал глупость. Кто может жить в черной пещере?

— Мы живем в деревне, — сказал Жало.

— Ага, — согласился Павлыш. В будущем надо избегать наивных вопросов. Нельзя забывать, что безопасность в какой-то степени зависит от его репутации как духа. Покажись он воинам безвредным, они, пожалуй, проткнут его копьем, дабы не вмешивался в чужие дела.

Пока воины растаскивали камни, чтобы удобнее пройти внутрь скалы, Павлыш, глядя на них, подумал, что они не похожи на ночного гостя на корабле. И Павлыш вспомнил, что тот бежал по песку и кустам, не сгибая спины. Да и руки его были куда короче, чем у аборигенов. Впрочем, здесь может оказаться несколько племен. Жили же на Земле одновременно кроманьонцы и неандертальцы.

Воины сложили камни у входа в пещеру таким образом, что можно было вытащить нижний, и остальные засыпали бы вход так, что снаружи никто не догадался бы о его существовании. Павлыш отдал должное их сообразительности. Затем двое забрались внутрь, повозились, выбивая искры из камней, и засветили заготовленные факелы.

— Пошли, — сказал главный.

Перед тем как войти в черную дыру. Жало вновь обернулся и спросил Павлыша, словно угадав его сомнение:

— Ты идешь, дух?

Павлышу стало совестно перед парнем, которого, вроде бы, обязался защитить. И он ответил, по возможности тверже:

— Не бойся, иди.

Послушно защебетал «лингвист».

Один из воинов задержался у входа, нагнулся, вырвал нижний камень и глыбы обрушились, отрезав солнечный свет и звуки утренней долины. Остался лишь мрак, отступающий шаг за шагом перед зыбким мерцанием факелов.

Путь по пещере был долог и однообразен. Павлыш не включал фонаря. Впереди покачивались оранжевые пятна факельных огней. Клочья дыма, схожие по цвету со стенами, отделяли порой Павлыша от согнутой спины воина, шедшего впереди. И тогда рождалось ощущение, будто ты замурован в горе и следующий шаг приведет к стене. Павлыш даже протягивал вперед руку, чтобы пальцы, проникая сквозь податливый дым, изгнали из мозга ложный образ.

Воины находили нужные повороты, отыскивали ответвления пещеры по лишь им ведомым признакам, и Павлыш который некоторое время старался запомнить путь, вскоре понял, что, если ему придется возвращаться одному, все равно заблудится.

В одном из обширных залов Павлыш решил сфотографировать красиво искрящиеся сталагмиты, дал вспышку, и спутники его пали ниц. Может, решили, что разверзлось небо. Пришлось подождать, пока они придут в себя, подберут брошенные факелы. Воины молчали.

— Ничего страшного, — сказал Павлыш. — Можно идти.

— Мы ничем не обидели тебя, дух, — сказал укоризненно главный воин.

— И я вас, — улыбнулся Павлыш. Но улыбки никто не увидел, а эмоций «лингвист» передавать не умел.

Подземный ход перешел в лестницу. Ступени были выбиты неровно, приходилось нащупывать следующую башмаком и держаться за стену.

Процессия остановилась. Путь закончился. Впереди была деревянная дверь. Первый воин постучал в нее древком копья.

— Кто пришел? — донесся голос с той стороны.

— Слуги богов, — ответил воин.

— С добром ли пришли?

— С удачей. Боги будут довольны.

Дверь отворилась со скрипом, и из расширяющейся щели проник желтый свет. Когда Павлыш вошел внутрь, воин, шедший последним, запер дверь, а тот, кто впустил их, отступил к стене и спросил:

— Я позову Старшего?

— Да. И скажи ему, что с беглецами пришел незнакомый дух.

— Где он? — спросил воин, разыскивая взглядом Павлыша. Помещение было освещено плошками с жиром, стоявшими вдоль стен. Он увидел Павлыша и спросил: