Чтение онлайн

Одиннадцать дней его солнцем палило, ливнями секло, ветром сушило. Ел он водоросли да ракушки, пил дождевую воду. Исхудал, почернел купеческий сын, с жизнью прощается, смерть ему в глаза смотрит.

На двенадцатый день увидел бедняга рыбачью лодку, а в ней старика. И старик его заметил, подплыл поближе. Присмотрелся попристальней и говорит:

— Что с тобой сталось, что приключилось? Чёрен ты, как головешка, худ, словно высохшая ветка. А всё ж я тебя признал. Первый раз ты меня из плена от злого турка спас. В другой раз из темницы выкупил. Ты купеческий сын!

— Выходит, и вправду ты меня признал. Да с той поры много воды утекло. Женился я на царской дочери, стал царским наследником. Если поможешь мне, я тебе полцарства отдам.

— Ты, когда нас, бессчастных, из беды вызволял, не назначал цены, ни о чём не спрашивал. Не думал и я спрашивать. Да сам ты сказал. Смотри, как бы я тебя на слове не поймал. А теперь садись в мою лодку.

Довёз старик купеческого сына до своего селения. Накормил, напоил, потом говорит:

— Ничем больше тебе помочь не могу, ни денег у меня, ни корабля нет. Дальше сам добирайся.

Каких только мытарств не принял купеческий сын! От селения к селению шёл, где за кусок хлеба поработает, где в стогу сена ночь переспит. И рыбачил, и матросом служил, пока добрался до острова.

Хотел во дворец зайти, а его не пустили, говорят:

— Иди прочь, голодранец! Во дворце к празднику готовятся. Завтра царь выдаёт свою дочь за первого министра. С утра в саду всю вашу нищую братию будут кормить-поить. Тогда и приходи.

Сел купеческий сын на землю у дворцовой ограды. Стал ждать, а чего — сам не знает.

«Хоть бы одним глазком, — думает, — на милую взглянуть, сразу бы понял, волей или неволей она замуж идёт».

Тут как раз вышла его милая, да не одна, с лиходеем-министром, своим новым женихом. Министр, словно новый грош, сияет, а у невесты лицо бледное и печальное, будто не свадьба — похороны впереди.

Обрадовался купеческий сын: «Нет, не забыла она меня, не своей волей идёт».

Первый министр то ли видел, то ли не видел нищего, а прошёл мимо.

Царевна остановилась, подала серебряную монету. Протянул купеческий сын руку, и приметила царевна свой драгоценный перстень на его мизинце. Ничего не спросила, ничего не сказала, только сердце у неё забилось в груди, как птица в силках.

Побежала она к отцу, с плачем бросилась к нему в ноги:

— Прикажи позвать того нищего, что сидит у дворцовой ограды! Расспроси, кто он и откуда.

Удивился царь, но послал слуг.

Слуги побежали, да как раз вовремя явились. Злодей министр приметлив был: хоть и не смотрел, а всё увидел, всё понял. Велел он страже у ворот, ни минуты не медля, отрубить голову нищему, что своим ужасным видом его невесту, царскую дочь, напугал. Занёс уже стражник меч, а тут царские слуги прибежали с приказом, не дали свершиться злому делу, повели нищего к царю.

Вот всё и открылось!

Что веселья было! Царская дочь и плакала, и смеялась. Да и старый царь, её отец, не одну слезу пролил. А купеческий сын всё рассказывал да рассказывал. На радостях забыли все про душегуба первого министра. Ну, а когда хватились, его и след простыл.

Люди видели, как он взошёл на то старое турецкое судно, что стояло заброшенным у последнего причала в гавани, поднял латаные паруса и уплыл неведомо куда. С той поры о нём на острове никогда не слыхивали.

А купеческий сын в той стране царствовать стал. Правил справедливо. Прежнего царя почётом окружил, старость его покоил. И своих родителей не забыл, пригласил их в гости. Они приехали да так насовсем при молодых и остались.

Миновало три года, и пришёл вдруг к молодому царю тот старик, что его из беды вызволил.

— Помнишь ли обещанное, царь? — спросил старик.

— Как не помнить?! — отвечает молодой царь. — Садись, будем царство делить.

Поделили большие города, потом села, потом деревни, луга и леса, пристани и склады. Царь всё на две бумаги записывал — что ему остаётся, что старику отдаёт. А как кончил писать, протянул старому рыбаку бумагу и сказал:

— Ты немало горя хлебнул, знал нужду и работы не чурался. Верю, будешь править справедливо, не обидишь людей.

Старик засмеялся, взял бумагу в руки и разорвал.

— Не за богатством, не за почестями я пришёл. Ничего мне этого не надо. А хотел я узнать, крепко ли держит царь то слово, что бедняку в несчастье давал. Теперь вижу — не стало твоё слово песком, что море приносит и уносит, крепко оно, как скала, с которой я тебя снял.

Сказал так старик, поклонился и ушёл.

А царь долго и счастливо правил на острове, в любви и согласии со своей женой век коротал.

На берегу реки стоял домик. И жил в нём мальчик с родителями, братьями и сестрами. Мальчик как мальчик, не хуже других и не лучше. Любил бегать, по деревьям лазать, иногда дрался, но больше всего любил он купаться.

Вот однажды прошли в верховьях дожди. Вздулась река, вода мутная, быстрая, глянуть и то страшно. А мальчик искупаться задумал. Мать его не пускает, но он не послушался, убежал.

Только от берега отплыл, подхватило его течение, понесло. Крутит мальчика, волной захлёстывает. Уже руки у него занемели и ноги свело. Закричал мальчик, заплакал. Да никто не слышит — река ревёт, от дома далеко..

Никто не слышит, а водяной услышал. Подхватил мальчика и нырнул с ним на дно.

Тот водяной был нрава угрюмого. Кто ни попадёт в его царство, всех топит. Так и жил одиноко в своём подводном дворце, даже рыбок близко не подпускал. А мальчик ему приглянулся.

«Пусть, — думает, — живёт со мной. Что я всё один да один?!»

Принёс он его к себе во дворец и спать уложил.

Проснулся мальчик в хрустальной комнате, на хрустальной кровати, а около кровати хрустальные игрушки. Стал мальчик играть. Недолго поиграл и заплакал.

Прибежал водяной и спрашивает:

— Отчего плачешь?

— Домой хочу! По дому соскучился.

— Разве твой дом красивей, чем мой дворец?

— Не красивей, а лучше, — отвечает мальчик.

Плакал, плакал и опять заснул. А водяной перенёс его в другую комнату, на другую кровать положил. Стены и потолок в этой комнате из чистого серебра, что мерцает, словно лунный свет. И кровать, и игрушки серебряные.