Чтение онлайн

Почесал в затылке и повернул к тёще назад, благо недалеко отъехал.

— Мамо, а мамо! Так как та штука называется, что вы меня угощали?

— Кисель, зятек, овсяный кисель!

Иванка снял шапку и наговорил туда три раза: «Кисель, кисель, кисель!»

Потом надел шапку и сказал:

— Теперь-то уж не забуду!

Полпути проехал, с паном повстречался. Свернул коня прямо в лужу, чтобы пану дорогу дать, шапку по обычаю снял. Да как закричит:

— Ох, батюшки, потерял!

— Что ты потерял? — пан спрашивает.

А Иванка чуть не плачет.

— Такую штуку загубил, что и за деньги не купишь!

Видит пан, человек убивается.

— Ну, так ищи, — говорит, — и я тебе помогу.

Засучили они рукава, стали в луже потерю искать. Пан по-пански ищет — деликатно, осторожно пальцами по воде водит. А Иванка запустил руки в лужу по локоть, по дну шарит. Поднял ил да грязь, с водой перемешал.

— Ты что же делаешь? — укоряет пан. — Разве так найдёшь? Взбаламутил всё, глянь только — не лужа, а кисель.

— А будь здоров, паночек! — закричал Иванка. — Спасибочки! Отыскал ты мою потерю!

Вскочил на телегу и хлестнул коня.

Пан так и остался на дороге с растопыренными руками. Потом покрутил головой и поехал, куда ехал.

А Иванка уже к дому подъезжает. Молодая жена выбежала ему ворота растворить. Он ей с телеги:

— Параска, а Параска, умеешь ты кисель варить?

— Почему ж нет?

Так беги скорей вари! А то я опять забуду, как он зовётся.

Наварила Параска киселя, созвали они гостей, угостили на славу.

С тех пор в той деревне научились кисель варить.

Зачинается, начинается добрая сказка, славная байка. В чистом поле, в широком раздолье, за тёмными лесами, за зелёными лугами, за быстрыми реками, за крутыми берегами утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, сказка сказалась. Да это ещё не сказка, а присказка. А теперь сказку слушайте.

В одном селе жили муж с женой. И вырастили они трёх дочек. Старшую как звали — не знаем, среднюю — не помним, а младшая дочь была Василиса Прекрасная.

Жили не тужили, да тут война началась. А с чего война? Про то цари знают. Царства у них поделены с дедов да прадедов, и межа ровно по ниточке идёт. Так, вишь, заспорили, кто когда межевой камень положил и кто теперь им владеть должен. Поспорили, поспорили и пошли войной друг на друга. Да негоже царям самим кулаками махать, на то солдаты есть — всех молодых парней на войну и угнали.

А у нашего крестьянина три девки, ни одного парня. Собрались сельчане, судили-рядили и так приговорили:

— Кабы у тебя не три девки, а трое сыновей росло, все трое на войну бы пошли. А раз никто не идёт, должен ты крестьянскому миру на утешенье, селу на увеселенье три бочки мёду выкатить.

Услышала про это старшая дочь и сказала:

— Не ставь ты за меня мёду. Иди в город, купи мне коня неезженого, седло несиженое, плётку нехлёстаную, ружьё нестреляное. Сама на войну отправлюсь, воевать буду. Всё равно всех женихов угнали, замуж идти не за кого.

Отец с матерью её и так и сяк уговаривают. Она на своём стоит. Делать нечего. Купил отец, что она просила.

Снарядилась старшая дочь, на войну поехала.

А отец вперёд забежал, у Ремень-реки на мостике остановился. Тулуп вывернул, вверх шерстью надел, голову в выдолбленную тыкву сунул, горящую головешку в зубах держит.

Доехала старшая дочь до Ремень-реки, видит — на мостике стоит лохматое, голова круглая, из пасти искры летят, дым валит. Может, оно медведь, может, чудище какое неведомое. Что бы ни было, а страху не оберёшься. Повернула она коня, домой поскакала.

Назавтра средняя дочь говорит:

— Купи мне, батюшка, коня неезженого, седло несиженое…

Махнул отец рукой.

— И слушать дальше не хочу. Всё уже куплено, да храбрость, вишь, на ярмарке не продаётся.

— А мне храбрости не занимать! — похвалилась средняя дочь.

Села на коня и поехала на войну. Доехала до Ремень-реки, видит, на мостике медведь не медведь — чудище лохматое, лапами машет, путь загораживает.

— Так вот отчего сестра домой вернулась! Ну, я не из таковских.

Сорвала с головы шапку, зажмурилась, да и кинула наугад куда попадя. Только ворон всполошила да сама их карканья испугалась. Хлестнула коня плёткой и поворотила назад.

А младшая сестра Василиса Прекрасная ничего у отца не просила, ничего сестрам не молвила, мужское платье надела, русые косы под шапку спрятала, мать обняла и на коня вскочила.

Едет на коне езженом, сидит в седле сиженом, плёткой помахивает хлёстаной, ружьё нестреляное за плечами. Чем не парень, чем не молодей!

А отец, как и в те разы, на мостике через Ремень-реку дочку поджидает.

Увидала Василиса Прекрасная чудище косматое, да не испугалась. Схватила белой ручкой плётку покрепче и ну лохматого хлестать, по бокам охаживать.

Взревело чудище дурным голосом, в кусты с мостика бросилось, затаилось. Василиса мост переехала, дальше путь держит.

А отец-бедняга домой ни с чем приплёлся. Залез на печь, лежит, кряхтит.

Жена спрашивает:

— Ты где был?

— По грибы ходил.

— А чего охаешь?

— Да на ёлках этот год шишки велики выросли. Тронул ненароком ёлку, так они и посыпались, все бока-плечи обколотили.

— Василиса-то где?

— Уехала наша Василиса. Уже за Ремень-рекой скачет.

Мать только заплакала.

А Василиса до распутья доскакала, тут коня остановила. Смотрит — три дороги перед ней, посредине столб стоит, а на столбе написано:

«Вправо поедешь — коня потеряешь!»

— Не поеду вправо, — Василиса себе говорит, — конь-то не мой, а батюшкин. — И дальше читает:

«Влево поедешь — сам пропадёшь!»

— Это уж и вовсе ни к чему! — рассудила Василиса.

Смотрит опять:

«Прямо поедешь — увидишь, что будет!»

— Вот это по мне! — обрадовалась Василиса.