Чтение онлайн

— Так ты оказывается, отчаянная бедосечка?! — посмеивается он.

— Ага, виновашечка.

Уверенно свернув по аллее налево, приобняв меня за плечо ведет неспешным шагом мимо теннисных кортов и спортивной площадки. Рвет на ходу какой-то цветок, и вставляет мне в волосы.

Огибая длинное пятиэтажное здание, и голубую гладь открытого бассейна, возле которого на шезлонгах, пасется, украдкой покуривая, стайка подростков, мы выходим на темный песчаный пляж.

Если наружная часть территории была полностью покрыта тропическими растениями, то на берегу, высокие сосны, изогнутые годами дующим с моря ветром, образовали четкий переход от пляжа к сосновой роще, убегающей в горбатую гору. Я слышу всплески и ощущаю на коже влажный ветер, который лениво гонит, невидимые в темноте волны.

— Давай руку, — подсвечивая фонариком в телефоне, осторожно взбирается по каменистому склону. Мы поднимаемся все выше, обходя по узкой тропке скалистую возвышенность.

— Почти пришли, — останавливаемся у двухметрового забора из рабицы. Линц щупает что-то ногой, и отгибает в сторону металлическую сетку. — Пролезай.

Слегка пригнувшись, я подныриваю под его рукой, и оказываюсь с противоположной стороны хливкого ограждения.

— Держи, — передает снятый со спины рюкзак, и почти сложившись вдвое, протискивается в отверстие. Мы спускаемся вниз по гористому уступу. Он впереди, я сзади. Наконец оказываемся на ровной поверхности, под ногами чувствуется шелестящий ракушечник.

— Мы на месте, — взяв меня за руку, идет вдоль берега. — А вот и она.

— Кто?

— Бочка. В ней и будем жечь костер.

— А нам ничего за это не будет? — Рыжий скидывает рюкзак на землю, и что-то в нем ищет.

— Ой, да кому мы нужны? Я сейчас только дровишек притащу… — быстро растворяется в темноте, направляясь вглубь пляжа.

Я присаживаюсь рядом с рюкзаком, озираясь по сторонам. Ни хрена не видно, только слышен шум волн, набегающих на берег.

— А вот и я, — вместе с лучом света, Линц возвращается с обломками деревянных досок. Судя по остаткам краски — пожарного щита. Кидает их на землю, и удерживая вертикально, надавливает ступней. Резкий толчок, хруст и доска ломается.

— Вытащи из рюкзака розжиг, — закидывает куски в бочку. Забирает его у меня, брызгает внутрь. — Да будет свет, — чиркает зажигалкой, и в бочке занимается пламя, освещая пустынный пляж.

Разгорающийся костер всполохами языков освещает пустынный пляж, выхватывая из тьмы силуэт обветшавшего навеса с видавшими виды обшарпанными деревянными лежаками.

Взгляду открылась, убегающая в неизвестность бескрайняя водная гладь, над которой клубилась легкая пелена тумана.

— Такое ощущение, что мы на острове, с которого произвели экстренную эвакуацию… — встаю рядом с бочкой вытягивая над огнем ладони.

— Сейчас поищу что-нибудь, на что можно посадить задницу. Не скучай! — Рыжий ныряет в темноту, оставляя меня одну. Мне хочется скорее разуться и хотя бы помочить ноги, ощутить, как набежавшая волна вымывает из-под них песок. Но густая южная тьма, и незнание особенностей морского дна удерживают на месте.

По приближающемуся свету я вижу возвращающийся силуэт Линца, с волочащимися позади него пластмассовыми спасательными кругами.

— Вот, — укладывает две штуки друг на друга, — это будет твое тронное место, — а это, — проводит точно такую же манипуляцию, — мое. — Давай пропустим по стаканчику, да съедим наконец, раздражитель спокойствия, — оглядывается в поисках пакета с шаурмой. — Где там наше зелено-вино? — вытащив бутылку из рюкзака, смешно ее гладит и прижимает к груди. — Подержи, — протягивает мне, и сосредоточенно роется в многочисленных карманах.

Достает перочинный нож, с усилием отгибает штопор. Я с любопытством, наблюдаю, как распустив на горлышке пластиковый колпак, он ввинчивает в пробку открывашку, удерживая ладонью пузатую бутыль, дергает…и вынимает пустой штопор.

— Ах ты хреновая кочерыжка! — ввинчивает, и дергает еще раз, с прежним результатом. И еще…

— Кина не будет? — подкалываю Линца, разглядывающего над бочкой результаты своих усилий.

Закинув в рот, пригоршню чипсов, передаю ему пачку. Театрально размяв шею, забираю бутылку и штопор. Переворачиваю бутылку пятнадцать раз по кругу кверху ногами. Ставлю на землю. Зажимаю между ног. Складываю штопор в нож, и проталкиваю рукояткой сечения пробку в бутылку.

— Вуаля, — запыхавшись, победно развожу руки в стороны. — Учись!

— Фике, да ты крута! — присвистывает. — Ты сейчас меня, как мужика по стенке размазала. Где ты этому научилась?

Забираю у него чипсы, сажусь на свой трон.

— Если честно, я это проделывала в первый раз. В инете случайно увидела, и вот, вспомнила.

Виктор разливает по одноразовым стаканчикам красное вино, протягивает мне. Присаживается рядом, скрестив ноги.

— За нас! — чокнувшись, выпивает залпом. — Уй-йй-яя! — зажмурившись, мелко крутит головой. — Кислятина редкостная!

Подаю ему шаурму, он откусывает огромный шмоток и с аппетитом жует, закрывая глаза. Я выпиваю свой стакан даже не поморщившись.

— А мне понравилось, — терпкий вкус, с легким карамельным оттенком и небольшой горчинкой, взрывает рецепторы и разносит по желудку приятное тепло. Подставляю стакан за добавкой.

— За что выпьем? — разливает еще.

— А давай за теорию относительности! — Виктор смотрит на меня заинтригованно, с легкой усмешкой. — Сейчас! — устраиваясь поудобнее, свешиваю задницу в дырку и начинаю умничать. — Один мудрый еврей Моисей сказал: «Самое главное находиться там!» — указываю рукой на небо. — Другой мудрый еврей Соломон сказал: «Самое главное — здесь», — стучу указательным пальцем по голове. — Третий мудрый еврей Иисус Христос изрек: «Самое главное — здесь», — кладу руку на сердце. — Четвертый мудрый еврей Карл Маркс сказал: «Самое главное — тут», — распрямившись, глажу живот. — Пятый мудрый еврей Зигмунд Фрейд, произнес: «Самое главное — там», тычу пальцем в пах. — На что шестой мудрый еврей Альберт Эйнштейн констатировал: «Нет, ребята, все в этом мире относительно!» За теорию относительности! — чокаюсь и выпиваю до дна.

— Эта было сильно! — аплодирует мне, на что я, шутовски кланяюсь. — Закусывай! — достает из рюкзака сырную и колбасную нарезки, мандарины, бутылку воды и пачку с копчеными колбасками. Нанизывает колбаски на обструганные ножом палки, и встает, чтобы пожарить над костром.

— Откуда в твоем арсенале такой философский тост?

— Ой, за что мы только с подругами не пили… — небрежно отмахиваюсь, и тут же осекаюсь. — По молодости…

— А сейчас дружите?

— Дружим…но собраться вместе получается редко…у всех свои заботы.

— Пять минут и будут готовы, — разместив по диагонали на кромке бочке нехитрые шампура, протыкает колбаски ножом

Мандарины…Мандарины, блин… Воровато лезу рукой к ним в пакет и дырявлю пальцем кожуру на подбрюшье. Наверное, у меня сейчас лицо, как у блаженной дурочки, надеюсь, что в темноте не видно. Кайф…ну какой же кайф…

— Вить? — лениво жую кусочек сыра. Мне уже очень даже хорошо. Звезды над головой, разбросанные, как капли росы на паутине. Влажный ветерок, ласково играющий моими волосами. Шелест волн, мерно бьющихся о берег. Лепота.