Чтение онлайн

Но напрасно князь и теперь продолжал терзать уставшее тело. Если он рухнет с высоты в несколько метров, то неизвестно, сколько займет восстановление. Забыв о правилах, о том, что он должен закончить ритуал и при всех попросить моей руки, я поднялась на помост без приглашения.

Оттуда все выглядело иначе. Весь зал светился в призрачной дымке. Здесь еще лучше слышно прерывистое дыхание Родерика. Его потоки в кошмарном состоянии. От них во все стороны толчками расходилась сила. Но эти толчки становились все реже и реже.

Что делали правильные возлюбленные минувших эпох? Спокойно дожидались своей очереди. Что сделала я? Потянула потоки Родерика и замкнула их на себя. Я Светоч, мне все равно, что за магия со мной соприкасалась. Я принимала любую и преобразовала в ту силу, которая была нужна.

Кстати, большинство магов, включая членов Совета, наивно полагали, что моя уникальность как Светоча заключалось в том, что я излучала много энергии на большие расстояния… Отчасти это правда. Ну, то есть, да, это правда из-за моей главной особенности.

Тринадцать лет назад, когда меня иссушил король, добивали ментальные блоки, а ребенок во чреве требовал колоссального количества энергии, чтобы выжить, я научилась восполнять ресурс за минуты. От полного нуля к его нормальному состоянию в течение часа и даже быстрее.

Таких способностей у Светочей ранее не находили. Так вышло, что стараниями Его Величества я превратилась в феникса. Горю-горю, но не сгораю.

Вот и сейчас сила стремительно возвращалась. Я перебирала потоки Родерика, поддерживая его, а контроль над своей полностью отпустила. Зала преображалась, наполнялась светом.

Зашелестели нарядные платья, засверкали бокалы. Люди выступили из мрака. Серая дымка тьмы растворялась и держалась разве что по углам. Стефан исчез. Наверное, не вынес триумфа Родерика.

Имеющие магическое зрение с изумлением наблюдали, как темные бутоны раскрывались прямо в воздухе, а в центре каждого сверкала жемчужина. Холод тьмы и сияние Светоча. Эта красота стоила стараний Конрада.

Может, он не прав и людям бесполезно что-то доказывать, но край, магию которого мы унаследовали, связал нас друг с другом. И для меня это важнее, чем все человеческие обряды. Пусть теперь попробуют затянуть волынку про нарушение баланса.

— Нахаленка, давай договоримся, что на нашей свадьбе ты все-таки дождешься окончания церемонии и не потащишь меня, как добычу, прямо от алтаря. Не спорю мне будет очень приятно. Но я еще довольно крепок…

— Мой князь, сначала ты обещай, что явишься в нормальном виде. Не будешь шататься и заваливаться на каждом шагу.

Он наконец спустился. Встал передо мной на одно колено. Для всех это выглядело как романтический момент. Однако Родерик не был бы собой, если бы не продолжал меня дразнить.

— Теперь ты понимаешь? — спросил он одними губами.

— Люблю тебя.

Мне было нечего добавить. Любовь — это самая сильная отдающая магия на свете. Если не верите, спросите у Родерика Конрада.

— Что дальше? — спросила Грета.

Вопрос повис в воздухе. На следующее утро небольшой женской компанией мы снова проводили совещание у меня в кабинете.

Королевский прием отгремел. За ним неизбежно наступила ночь, а далее — шли учебные будни. Все по расписанию. Впрочем, если бы кто-то из замов огорошил меня вопросом, какой сегодня день недели, то я бы растерялась.

За приемом следили не только репортеры и сплетники из главных гостиных Фересии. В моем пансионе его итоги обсуждали не менее рьяно. Весь учительский состав и часть девочек гадали, как скоро перемены доберутся до Гретхема и какими они будут.

О реальном положении дел, слава Богине и ее ближайшим родственницам, мало кто догадывался. Однако Грета, Летти и Мэри как раз входили в это меньшинство. Перед уроками, уже после общего собрания с менторами, все трое нагрянули ко мне. Вернее, Мэри лишь заняла свое рабочее место.

А вот как в моем кабинете оказалась Ребекка? На вопрос, зачем она явилась вместо того, чтобы посещать занятий у разных параллелей, девочка заявила, что ее прислал князь. Подозреваю, что Родерик в сердцах, действительно, мог отправить настырную девчонку куда подальше. Но он адресовал ее ко мне.

— Мужчины так упрямы, — закатив глаза, сообщила Бекки. Видимо, так делала ее мама. — Ему бы не помешала помощь… ээээ… целителя. Его хорошо так шарахнули, крепко. По башке и по другим частям тела. Я бы сказала, что при такой скорости восстановления ему придется провести в постели как минимум…

— Детка, садись лучше вот сюда. На пуфик. Подальше от окна, а то там дует, — перебила девочку Грета.

Ребекка, конечно, молодец. Следовала моим наставлениям и не болтала о том, что она Светоч. Хотя Летти и Грета, обе знали, в нашем случае предосторожности просто необходимы.

Но Бекки понимала лишь прямые указания. Ни что не мешало ей громко рассуждать о самочувствии Родерика у открытого окна.

— Князь послал меня к вам. Сказал, что на один день я могу вместо занятий поучиться уму разуму. Манерам там и все такое… Это вам кажется, что чувствуете себя замечательно. Настоящий откат всегда отсрочен… Свинья моей тетушки пять минут бегала по двору с отрубленной головой. Не меньше.

Мне очень хотелось отослать девочку. Напомнить, что есть Зеркис. Что я сама в состоянии позаботиться о себе — и уж точно разобралась бы, насколько мне хорошо или плохо.

Однако Родерик и Ребекка действовали заодно. С князя станется приставить ко мне собственных лекарей. Сам он, Бекки права, не выглядел восстановившимся.

Когда я выходила из наших покоев, он все еще спал. Темные волосы разметались по подушке. Дыхание тяжелое, однако же равномерное. Он стискивал простынь в кулаке, из-за чего правая нога обнажилась до середины бедра... Убрала это воспоминание, чтобы иногда возвращаться к нему в течение дня и краснеть, как девчонка.

Это не был сон раненого. Младший Конрад придерживался техники накопительного восстановления. Усталое тело получало энергию по минимуму — до тех пор, пока он ее собирал.

Такое его состояние могло продолжаться и полдня. После тяжелых ранений — неделю и больше. Обычно в это время он занимался повседневной работой, а в период нашей дружбы почти ежедневно прогуливался со мной в парке. Часто начинал учить новый язык.

Все это заканчивалось, когда он резко вливал в себя весь набранный ресурс и отправлялся обратно в самую гущу. На добивание. Сколько раз первый министр вот так вот поднимал себя из руин, нам с девочкой и не снилось.