Ни слова о другом мире
Шрифт:
Руки до сих пор покалывало. Черт, это было слишком реально. Я вновь прокрутил в голове все, что увидел и понял, откуда растут ноги.
Аккуратно вышел из комнаты, и, гневно топая пошел искать виновника.
Лауре сидел на кухне и лопал хлопья, добротно залитые молоком.
— Какого черта!!!
— А? — Лауре подавился от внезапности.
— Почему я вижу твои воспоминания? Мне что, в своей жизни драмы не хватает? Думаешь классно чувствовать то, что чувствовал когда-то ты, знать что-то, но не иметь возможности это изменить?! — я злился, был в бешенстве, потому что снова не выспался. То Душелов, то это. Когда я наконец смогу спокойно поспать.
— Для начала надень штаны. — смерил он меня, показывая ложкой на мои трусы.
Злость затуманила мне разум настолько, что я даже не удосужился одеться. Пришлось исправить эту оплошность, сопровождаемую моей глупой покрасневшей физиономией.
— Итак, клуб любителей штанов принимает тебя в свой состав. Можешь рассказать что тебя беспокоит?
Пока я натягивал на себя штаны, злость поубавилась, так что в этот раз я начал более спокойным тоном.
— Я видел твое прошлое. Ясно и отчетливо, так, будто это происходило со мной.
— Хм, и ты уверен, что это был я? Что ты видел?
— Твой дом, мать, брата Тео, то как на ваш дом упал метеорит.
— Стой, стой, стой. О чем ты вообще? У меня нет никакого брата.
— Но ведь…
— Да, Душелов собрал урожай с моего мира посредством метеоритного дождя, но брат… Я вообще-то был сиротой. Без друзей и близких.
— Я не понимаю, тогда, что я видел?
— Возможно что-то в твоей голове смешалось с моими воспоминаниями в тот момент, когда я считывал тебя. Видишь ли, не исключено, что наши души соприкоснулись. Но я не думал, что ты также увидишь что-то мое.
— Ты уверен, что у тебя нет…
— Уверен, на все сто!
— Нет, так дело не пойдет. — я встал прямо перед ним.
— Что? — Лауре недоумевающе смотрел на меня.
— Вставай, давай, делай эту свою штуку! — я схватил его за руки и наложил ладонями на свою голову.
— Ты серьезно? Хочешь, чтобы я посмотрел твой сон? Будет больно.
— Да плевать! Я уверен, что это важно!
— Слушай, Отто, ну это же просто сон, зачем лишний раз…
— ЧИТАЙ! — пришлось поднять голос, потому что раздражение во мне нарастало, хотя причину я до конца не понимал.
— Ладно-ладно, не ори. — Лауре подчинился, хотя мог спокойно послать меня к черту.
Меня снова завертело на карусели, как и в прошлый раз, правда добавилась тошнота, из-за которой чуть не вывернуло, но я сдержался.
Переживать этот сон второй раз было непросто. Потеря родных людей — это всегда невероятная боль, сколько бы раз человек это не пережил.
Из моего носа капнула кровь. Я крепко зажал его и запрокинул голову.
— Ну что?
Лауре дрожал. С момента первой встречи я его таким не видел.
Он стоял, опустив голову, что-то обдумывая. Пауза затянулась. Я было открыл рот, чтобы повторить свой вопрос, но увидел, как на пол что-то капнуло.
И еще раз.
Парень плакал.
Я аккуратно опустил ему руку на плечо, после чего отправился в свою комнату. В такие моменты человеку необходимо побыть в одиночестве, осмыслить произошедшее.
Для меня же паззл начал потихоньку складываться, однако деталей явно не хватало.
Сначала Клайв, который напрочь забыл, за что он сражался, а после, глубоко раскаивался за содеянное, теперь Лауре, который так же не помнит, с чего все началось. Конечно, прошло очень много лет, но я не думаю, что такие вещи можно забыть, к тому же, именно это сделало их Альбедо, теми, кем они являются сейчас. Мне казалось, что Альбедо — это такая слаженная команда спасающая мир от напастей, а на деле у них заморочек больше, чем у меня с Душеловом.
Когда я вернулся, Элхор и Вереск что-то бурно обсуждали, стоя перед дверью, я слышал их голоса.
— Ты вообще понимаешь, что нас ждет? Это не война между двумя империями и ты уже давно не командир корпуса! Тут замешаны силы, которые превосходят даже мое сознание.
— А ты не забыл, кто спас твою задницу во время первой стычки с Альбедо? Да если бы не я, ты бы так и почил там, вместе со своими драгоценными тенями.
— Все наши души попадут под удар. Я уже потерял брата, не хочу сейчас потерять и…
— Кого? Ну? Кого? Молчишь. Потому что мы не родня, мы просто знакомые. У нас даже в той войне стороны были разные, у тебя нет ни единой причины за меня волноваться!
— А какой тебе резон идти на эту войну? Какая мотивация?
— Защита места, где я живу — уже очень важная причина, не говоря уже о других вещах, которые твой скудный некромантский мозг не способен понять!
Вереск вылетела из комнаты, чуть не снеся меня дверью.
Я зашел внутрь.
— Вот скажи мне, Отто, зачем ей рисковать своей жизнью? Какой смысл оставаться с нами?
Мой взгляд метнулся к Кариму, тот ехидно улыбался.
— Карим, почему ты ему не объяснишь?
— Я-то? Да у меня и сердца нет, чтобы в таких делах разбираться, а чувства, эх. Элхор, ты всю жизнь общался с мертвыми, но так и не научился общаться с живыми.
Некромант вопросительно поднял бровь, я присел рядом с ним.
— Вот представь, ты всегда один, родителей даже не видел, твоя осознанная жизнь начинается с того, что тебя продают, как раба, а потом тренируют, как боевую машину. Я не знаю всех подробностей, но судя по тому, как она встретила смерть Гарама и того, второго…
— Мельхиора.
— Да, спасибо Карим. Судя по ее реакции, она не очень-то и дорожила ими, это касается и Главнокомандующей Вестакса. Понимаешь?
— Ну да, у нее была тяжелая жизнь, зачем же лезть в неприятности еще глубже?
— А-а-а, я не могу, спасите, Элхор отупел. Вместе с тенями Альбедо вытащил его мозг! Теперь у меня вместо друга бесчувственная тупая коряга. Ай! — Элхор заткнул Карима подзатыльником.
Я сдержался, чтобы не засмеяться, не хотелось нарушать серьезный тон разговора.
— С того момента, как вы встретились, прошло много времени. Мы пережили пару серьезных стычек, жили в одном особняки. Элхор, для Вереск, у которой никогда не было близких людей — мы самые родные. А ты для нее…
— Стооо-й! — завопил Карим. — Не нужно, Отто, вот этого не говори, если он сам не дойдет, то ему уже никто не поможет.
— Ладно-ладно. Никогда не думал, что у учителя Элхора могут возникнуть такие проблемы.
— А что ты хотел, он кроме своих поднятых и меня, людей не видит особо, не говоря уже о каких-то отношениях между ними.