Чтение онлайн

– Тебя хочет видеть Натан Артурович в своем кабинете.

Я очень медленно встала, пытаясь не разбудить ребенка.

– Я с ней посижу, если вдруг проснется, - сказала Лиза.

Спустившись на первый этаж, я медленно подходила к двери, где меня ждал он. Волнение пробежало по телу. На меня это не похоже, я никогда не переживаю, особенно перед мужчинами, всегда с ними хладнокровна.

– Заходи, - услышав звук открывающейся двери, не оборачиваясь, произнес он.

Я зашла и села на отодвинутый стул, специально приготовленный для меня. Мужчина сидел напротив, держа в руках стакан со светло-янтарной жидкостью, одетый в белую футболку и темные льняные брюки. Всегда безупречно белая одежда, будь то футболка, рубашка или поло, идеально выглаженная. Трехдневная щетина придавала особый шарм этому мужчине, заставляя задержаться на его лице, бездна голубых глаз прожигала насквозь.

– Виски или коньяк?

– Не пью.

– Я не спрашивал пьешь ты или нет… Разговор у нас будет долгим.

Мужчина встал и направился к своему бару. Аура власти и мужской силы тянулась за ним. Через некоторое время Натан протянул мне стакан виски, на дне которого лежали специальные камни для охлаждения напитка.

– Пей!

Я сделала глоток. Приятный вкус, без горечи, благородный и дорогой виски.

– Ну что, Снежана Горохова, тридцать один год, девочка, выросшая в детском доме. Ничего не хочешь мне сказать?

Я поперхнулась, он назвал мое имя, данное при рождении. Увидев мое изумление, он показал глазами на папку, лежащую на столе.

– Здесь вся информация о тебе… Не хватает только нескольких деталей. Что заставило тебя сменить фамилию и имя? Моим людям это никак не удалось найти, как бы они не старались.

– Просто, мне так захотелось, - от части я сказала правду.

– Не ври мне…

– Ты же все знаешь… Вот и найди правду, - не желая копаться в своем прошлом, ответила я.

Глаза Натана потемнели, наливаясь яростью, ему редко отказывают, еще так нахально. Он поставил стакан на стол. Резким движением схватил меня за шею, развернув к себе спиной. Его сильная рука перегнула меня через стол, я опрокинула стакан на пол, разлив виски.

– Не хочешь говорить по-хорошему? – поднимая подол платья и оголяя ягодицы, спросил он. Его ноги раздвинули мои на ширину плеч. Прижимая одной рукой за шею к столу, а второй бесцеремонно гуляя по бедрам и ягодицам, он наклонился к моему уху. – Чего ты так боишься, Снежана?

Я не могу сопротивляться, скованная его тяжелым телом и сильными руками. Страх подступил к горлу, не давая дышать полной грудью.

– Пожалуйста, Натан, не надо…

– Чего ты боишься? – залезая в трусики, спросил он.

– Быть изнасилованной, - рыдая, произнесла я.

Его цепкие руки ослабили хватку. Мужчина отступил, садясь на свой стул. Я медленно, рыдая навзрыд, опустилась на пол, прижав колени к груди. Мужчина принес еще один стакан виски.

– Пей, - грозно сказал он, протянув его мне.

Я пригубила виски, в надежде хоть как-то успокоиться. Обжигающая жидкость приятно прокатилась по горлу, немного заглушив рыдания.

– Тебя изнасиловали?

Я подняла свой заплаканный взгляд на него. Я никому об этом не рассказывала, только директору детдома, в надежде получить помощь и добиться правосудия. Но выхода нет, он не оставит меня в покое, пока не вывернет мою душу.

– Мне было двенадцать лет, нас с сестрой отправили в детский дом, лишив родительских прав родителей за вечную пьянку и не подходящие условия жизни для детей.

Мне тяжело давались воспоминания этого события, как будто снова проживаю этот страх и отчаяние. Натан внимательно слушал, я встала с пола и села на стул, уйти от разговора не получится.

– Трое ублюдков в новогоднюю ночь, когда все работники детдома бухали в кабинете, затащили меня в подсобку и… - не закончив предложение, я остановилась, пытаясь перебороть подступающую дрожь в голосе, сделала два глотка виски.

– Трахнули тебя по очереди…

Это слова больно вонзились в меня как нож. Бессердечный мерзавец.

– Я на следующий день рассказала все директору, Тамаре Аркадьевне. Ей было все равно, она готовилась к конкурсу лучший руководитель детского дома, это дело она предпочла замять, а меня заткнуться и не вспоминать, а то будет хуже. В тот момент я поняла, что никто не поможет тебе, что твои проблемы – это только твое дело. Я хотела покончить собой, из петли меня сняла психолог, заглянувшая в детский туалет. Я больше никому и никогда не рассказывала эту историю. Я была в отчаянии. Со мной долгое время работала Евгения Сергеевна, психолог, сумевшая немного привести меня в чувства. Свою сестру я очень берегла, опасаясь, что ее ждет такая же учесть. Оказалось, что многие девочки тоже были изнасилованы этой троицей, но все молчали, боялись кому-то рассказать. Я очень быстро повзрослела морально, зачерствела внутри. Ни любви, ни тоски, ни жалости…

Натан внимательно слушал каждое мое слово, не отводя от меня глаз.

– Что потом?

– Через год мою сестру удочерили иностранцы, жизнь потеряла для меня смысл. Инна Владимировна, пришедшая к нам новая воспитательница, все душой полюбила меня, став для меня второй мамой и ангелом-хранителем. Она помогала мне в моих просьбах. Я серьезно увлеклась боевыми видами искусства, сначала изучала книги, потом занималась сама. Инна выбила для меня место в местной спортивной школе. Это стало моей отдушиной. С этими ублюдками я поквиталась, успела вырезать одному крест на лбу, второму распороть щеку, только третий успел убежать. Паспорт я получила уже на имя Жанны.

Мой голос становился все холоднее, слезы отступили, больше я не покажу свою слабость, не доставлю ему такого удовольствия.

– Отпусти уже это, - резко подвинув рукой мой стул к себе, произнес мужчина, находясь близко к моим губам. – Я видел в твоих глазах страх, когда мои парни утащили тебя. Это был не просто страх физической боли, а что-то глубже, больнее. Ты вечно будешь с этим жить?

Действительно, мне стало немного легче, распахнув двери души, я выпустила всю эту гниль, годами сидевшую глубоко внутри. Виски приятно расслабил тело. Передо мной сидел мужчина, которому удалось вытащить из меня занозу, периодически напоминающую о себе. Я испытывала к нему неопределенные чувства, с одной стороны, я его боялась и ненавидела, с другой, на животном уровне, меня к нему тянуло. Красивый, сильный, брутальный мужчина.

– Поэтому ты так изуродовала себя? – трогая мои волосы и проведя большим пальцем по губе с пирсингом, спросил он.

– Тебя это не касается! – отодвигаясь от него, ответила я, вдыхая аромат его тела, смешанный с духами.

– Еще как касается! Я пытаюсь понять, что такого нашла в тебе Маргарита, подпустив к себе так близко.

– Потому, что у нее нет детства! Одни взрослые указания, что делать и как! Ей нужен друг, простой друг.

Услышав эти слова, мужчина сжал руку в кулак. Я задела его за живое.

– Своего ребенка воспитывай, а для начала роди!

– Не хочу… И не могу… - тихо произнесла я.

Еще в подростковом возрасте на плановом медосмотре, врач-гинеколог поставила мне диагноз – бесплодие, не знаю на каком основании, но меня это не беспокоило. Возможно, из-за пережитой психологической травмы, хотя менструальный цикл со временем нормализовался и месячные приходили без задержек. Ненавидя мужской пол, я нисколько не переживала, выходить замуж точно не собираюсь, рожать тем более.