Чтение онлайн

За место на лавке под магазином пани Мечиславы Пищиковой порой нужно было побороться, поскольку находилось слишком много желающих уложить там свое тело, ослабленное действием спиртных напитков. Те, кому это удавалось, наслаждались идеальным видом на центр деревни и костел, спрятавшийся за домом приходского ксендза, и одновременно попадали на деревенскую информационную биржу. Здесь можно было узнать всё обо всех. Венжувке не нужны были ни собственная газета, ни социальный портал, чтобы обмениваться информацией о каждом шаге своих жителей.

Пани Мечислава, обслужив клиентов, сама охотно выходила из магазина, опиралась скрюченной ногой на дверную раму, складывала руки на немаленьком бюсте и обводила округу пристальным взглядом. Ничто не могла укрыться от ее внимания.

– Ханка! – закричала она, заметив, что средняя дочка Охников выходит из костела с двумя подругами. – Ха-а-анка!

Заболтавшаяся девушка повернулась на звук ее голоса и, увидев продавщицу, закричала в ответ:

– Вы мне?

– Да, тебе, подойди на минутку!

Ханка пожала плечами, бросила подругам «пока» и направилась к магазину.

– Ханка, забери творог. – Мечислава вручила ей пачку. – Твой отец забыл сегодня на прилавке.

Девушка взяла голубую упаковку, поблагодарила и уже повернулась, чтобы уйти, когда пухлые пальцы пани Мечиславы схватили ее за руку.

– Не так быстро, – сказала женщина. – Подожди, я хотела кое-что у тебя спросить.

Ханка бросила на нее убийственный взгляд, и продавщица сразу убрала руку.

– Слушаю, – враждебно ответила девушка.

– Ханка, а правда, что твоя сестра Эва едет за границу? – Глаза пани Мечиславы превратились в две узкие щелки, нацеленные на жертву.

– Не знаю, вроде бы. – Ханка не собиралась вступать в разговоры с продавщицей, а уж тем более – о старшей сестре.

– А зачем? – Пани Пищикова так легко не сдавалась.

– Не знаю. – Ханка твердо стояла на своем.

– Как это не знаешь? – возмутилась пани Мечислава.

– Вот так, не знаю. Если вам интересно, спросите у нее сами!

Девушка с раздражением развернулась и быстрым шагом направилась в сторону дома.

– Вот любопытная баба! – бурчала она себе под нос, сжимая в руке пачку творога, так что до дома донесла какое-то месиво. – В деревне о тебе расспрашивают! – яростно бросила она вместо приветствия старшей сестре, которая сидела у кухонного стола и вынимала косточки из черешни. – Может, ты в конце концов скажешь, что и как с твоим отъездом? Мне не улыбается постоянно рассказывать о тебе людям.

Эва пожала плечами и ответила:

– Ханка, ты не думала о том, чтобы попробовать хоть один день вести себя как нормальный человек?

Та фыркнула и запустила руку в миску с очищенными ягодами.

– Эй, куда! – запротестовала Эва. – Эти не трогай, эти на пирог.

– Иисус, успокойся! Если я возьму одну, то с пирогом ничего не случится. – Ханка бросила в рот горсть черешни. – Афа, сфонила Фильфия, – пробормотала она.

– Что? – не поняла Эва.

Ханка быстренько прожевала все и проглотила.

– Звонила Сильвия. На домашний. У тебя что, мобильный разрядился?

Эва хлопнула грязной от сока ладонью по лбу.

– Точно! Я забыла зарядить.

– Перезвони ей, – бросила Ханка, исчезая за дверью. – Я тебе не секретарша.

– Ханка! – крикнула Эва. – Я не еду во Францию.

Тишина.

– Ханка? Ты слышала, что я сказала?

Она прислушалась.

Через несколько секунд из-за двери выглянула светлая шевелюра.

– Тебя все-таки не приняли?

– Приняли, я сама отказалась.

Ханка только пожала плечами.

– Супер. – И снова скрылась.

– Гм, многословностью моя сестра никогда не отличалась…

«Стоп, что я сделала! – спохватилась Эва. – Неужели я произнесла это вслух?»

Она подумала о несчастном Яроше, который, вероятно, получил удар. Он неоднократно пытался ей дозвониться и отправил десяток сообщений, в которых писал, что Эва сошла с ума, что она должна хорошо подумать, что он так в нее верил. В конце концов у нее разрядился телефон и бомбардирование чувством вины на некоторое время прекратилось.

Эва подошла к телефонному аппарату, который стоял в кухне на комоде, и набрала номер Сильвии.

– Алло! Привет, это Эва. Слушай, я хотела с тобой поговорить. У тебя есть минутка?

– Конечно, я стою в пробке в Ольштыне. Я поехала за покупками в галерею и хорошо попала, конца вообще не видно. Так что чего-чего, а времени у меня полно, – раздраженно ответила Сильвия. – Подожди, включу громкую связь. – Что-то зашуршало, зашумело, и через мгновение Сильвия продолжила: – Все, можешь говорить.

– Хм… – Эва откашлялась, собираясь с силами. – Сильвия, я должна тебе кое-что сказать. Я приняла решение.

– Иисус, какое? – Сильвия явно была обеспокоена таким заявлением.

– Я не поеду во Францию. Остаюсь здесь, дома.

«Ш-ш-ш…» У подруги шумела система громкой связи.

– Сильвия, алло! Прервалось? Ты еще там?

– Там, там. Ничего не прервалось, просто я, как говорится, потеряла дар речи.

Эва представила застывшее от изумления лицо подруги.

– Но он уже вернулся, – продолжила Сильвия. – И я могу сказать тебе одно: ты с ума сошла, Эва? Что ты творишь?

Девушка почувствовала, что ее бросило в жар. Она обеспокоенно почесала лоб и сказала:

– Сильвия, тут все непросто…

– Да уж, непросто! – очень строго ответила подруга. – Как можно запросто отказаться от престижной стажировки в Париже, за которую борются претенденты со всего мира и к которой ты готовилась не один год? В общем, понятно. Извини, что прямо говорю это, Эвуся, но ты сошла с ума.

Эва решила защищаться.

– Сильвия, послушай!

И она кратко пересказала последние события, предусмотрительно несколько смягчив обстоятельства нападения в день праздника, поскольку не хотела, чтобы Сильвия чувствовала себя виноватой в том, что вытащила ее на гулянку. Она опустила некоторые подробности, но даже несмотря на это Сильвия раскричалась, что надо идти в полицию. Прошла примерно минута, прежде чем Эве удалось добраться до сути: Кропивницкий предложил работу ее мечты и потенциал для написания прекрасной диссертации, если только Ярош перестанет беситься и снова примет ее под свое крыло.