Ни за кого и ни с кем, кроме совести
Шрифт:
То по склону полярного дня.
Но рубашка сама находила
Непутёвого парня, меня.
Был я гол как сокол. И едва ли
Понимал, что в рубашке успех:
Ведь за шиворот всё-таки брали
И тащили за ворот наверх.
А однажды рукав пригодился.
Кто-то взял за него, крикнул: «Стой!»
Понял я, что в рубашке родился
В полушаге от смерти литой.
С той поры на гладильную доску
Я её, накрахмалив, кладу.
Продлеваю счастливую носку.
И счастливую вижу звезду.
Вознесётся душа нараспашку
На закате последнего дня.
Я оставлю для сына рубашку,
Хоть на вырост, да все же своя.
2006 г.
«Непониманье – смертный грех…»
Непониманье – смертный грех.
Мы потому и помираем,
Что жизнь, как главный свой успех,
Трагически не понимаем.
Нам выпал шанс на миллиард:
Мы все – избранники Вселенной!
Живи и будь лишь этим рад.
Но нет, нас мучают сомненья.
То злость, то зависть душат нас.
Мы жизнь свою берём за горло
И к ней цепляем «прибамбас»,
И «навороты» носим гордо.
Стремимся быть успешней всех.
А вот понять того не можем,
Что жизнь – единственный успех,
Преуспеванье в жизни ложно.
2003 г.
Баянист
Весну играет баянист,
Подсевший в наш электропоезд.
И ноты – ввысь. А пальцы – вниз.
А музыкант без ног по пояс.
Но он на жалость нас не взял,
А взял талантом на поруки.
Ему и ноги Бог отнял
За то, что дал такие руки.
2002 г.
«И никакого вдохновенья…»
И никакого вдохновенья.
И нет поэзии в судьбе.
Искусство слова – избавленье
От наболевшего в тебе.
Самолеченье – вот основа
Всего написанного мной.
Я просто мог лечиться словом,
Как звери лечатся травой.
2002 г.
«Моя страна – каменотёс…»
Моя страна – каменотёс
В веках вытачивает русло,
Зовётся и несётся Русью,
Вскипая пеною берёз.
Накрыла нас глухая весть.
И камни прыгают по следу.
Дотянем вряд ли до победы,
Но стать героем время есть.
Мы рвём арканы кадыком.
И головы, как камни, седы.
Пусть не дотянем до победы,
Так хоть дотянемся штыком.
В потоке времени броня
Царапает бока ущелий.
Глаза, как смотровые щели.
Полощут вспышками огня.
У нас мужик всегда солдат,
Пока бугрятся кровью вены,
Пока нас всех через колено
Не переломит перекат.
Но грудой сломанных хребтов
Точить ещё сподручней русло.
Несёмся и зовёмся Русью.
И не удержит нас никто.
2005 г.
Нация
На юг, на запад, на восток
Свой северный покажем норов.
«Мы – русские! Какой восторг!» —
Кричит из прошлого Суворов.
Над Куликовым меч поёт.
Над Бородинским ядра свищут.
Мы – русские! Какой полёт!
Нас понапрасну пули ищут.
Из клочьев тельников, рубах
Пусть мир сошьёт себе обнову.
Мы – русские! Какой размах!
Литая крепь меча и слова.
Солдатских кухонь пьедестал.
Навары заводских столовок.
Мы – русские! Сибирь… Урал…
И далее без остановок.
Мы на подножках у эпох
Под грохот революций висли.
Мы – русские! И видит Бог,
Что мы, как он, без задней мысли.
И нам без вести не пропасть,
В плечах могильный холм нам узкий,
Но и у нас смогли украсть
Одно столетье в слове «русский».
И сбита времени эмаль
С зубов, что губы закусили.
И всё-таки, какая даль
В славянском имени – Россия!
2007 г.
Русский, русскому помоги
Лёг над пропастью русский путь.
И срывается в бездну даль.
Русский, русского не забудь.
Русский, русского не предай.
Не ступили бы мы за край,
Да подталкивают враги.
Русский, русского выручай.
Русский, русскому помоги.
Грелась тьма у моих костров.
Никого корить не берусь.
Но, вставая из тьмы веков,
Русской силой держалась Русь.
Отслужила своё хлеб-соль.
Мир не стоит нашей любви.
Русский, русскому, как пароль,
Имя нации назови.
Перешёл в набат благовест.
И нельзя избежать борьбы.
Могут вынести русский крест
Только наши с тобой горбы.
Русским духом, народ, крепись
У последней своей черты.
Русский, русскому поклонись.
Русский, русского защити.
Душу русскую сохрани.
Землю русскую сбереги.
В окаянные эти дни
Русский, русскому помоги.
2007 г.
Амазонка
Сгинул с клёкотом ворон пропащий.
Раной рубленой вытекла даль.
Поцелуями камень наждачный
Молодит утомлённую сталь.
Тает вымя в губах жеребёнка.
И отвар выкипает в огонь.
На высоком бедре амазонки
Дремлет меч, как мужская ладонь.
И ревнует клинок к рукояти
Эту сонно опавшую кисть,
Эти косы, что в нежных объятьях
Над вздыхающей грудью сплелись.
Меч скифянку ревнует к кинжалу,
К певчим стрелам, к седлу, к стременам.
Любит он, как по лезвию-жалу
Чутким пальцем проводит она.
Только в сече он – ярый любовник.
И в смертельном открытом бою