Чтение онлайн

— А ну пусти! — проскрипела бабка, когда грузовик умчался прочь, вздымая клубы пыли, и Серый разомкнул объятия. Оваций за своё геройство он, конечно, не ждал, но…

Хоть бы спасибо сказала, старая карга!

— Он бы вас раздавил, как кошку! — заявил Серёга и строго взглянул на спасённую бабульку.

Ну и страшна!

— Этот? — Старушенция кивнула на грузовик, который мчался по трассе к линии горизонта. — Нет. Этот не раздавил бы.

Она глубоко затянулась и пустила дым кольцами, а Серый оглох от скрежета: КамАЗ слетел с дороги в кювет и, грохотнув, повалился на бок, точно раненый мамонт.

Серёга сглотнул. Неприятный холодок пробежал по спине.

Что за ведьма?

— Что смотришь? — прищурилась старая цыганка. — Страшно?

— Не из пугливых, — твёрдо сказал Серый. Мельком он заметил, как из кабины многострадального грузовика выбрался водитель.

Цел, и слава Богу…

— Спасти меня хотел? — Она выдохнула едкий дым.

— Ну хотел. — Он снова сунул руки в карманы и собрался двинуть обратно в Калиничи. Беседа с жуткой бабкой пришлась не по нутру. Да и ребята теперь его потеряли… — До свидания и спокойной ночи.

— А ну стой! — старческий голос пригвоздил его к земле. — А как же награда?

— Не нужно мне наград, — буркнул Серый.

— В тот раз ты так же сказал, да? — Глаза у цыганки были жёлтые, змеиные, в паутине глубоких морщин, но смотрели прямо в душу.

— В какой раз? — Серёга поёжился.

— Когда от медали отказался.

Серый чуть не задохнулся. Он сжал и разжал кулаки. Закрыл глаза. Открыл.

Бабка не исчезла. она стояла на прежнем месте и попыхивала трубкой.

Серёга не знал, что сказать. Да и говорить не пришлось. Старая цыганка приблизилась к нему и шепнула:

— Зря ты себя в его смерти винишь.

Откуда она знает? Откуда? Откуда?!

— Его время настало тогда, а твоё ещё нет.

Серый почувствовал, как глаза защипало. Чёртов едкий дым!

Старуха глянула ему за плечо и хмыкнула:

— А он тебя не оставляет. Следом ходит. Даже сейчас за спиной стоит.

— К-кто… — Серёга так хотел обернуться, но усилием воли сдержал глупый порыв и нервно сглотнул.

— Да Лёха твой.

Лёха…

Держись! Держись, Лёха! Не умирай! Не умирай!

— У него теперь задача особая. — Бабка помусолила мундштук тонкими губами. — Тебя, дубину, беречь. А ты всё не тех спасаешь, герой хренов.

— Н-не тех? — прохрипел обалдевший Серый.

— Не тех, — строго повторила цыганка. — Ты на той мине подорвался, но жив остался, знаешь почему?

— П-почему? — выдавил Серый. Он судорожно соображал: развод это, или взаправду всё.

— Потому что судьбой тебе написано жизнь человеку спасти. Определённому. Так что смотри, не проморгай! А то ты слеп, как крот… товарищ капитан.

Она развернулась и поковыляла прочь, а Серёга стоял, не в силах двинуться с места.

Сиреневые сумерки сменились бархатной ночью, и лёгкий ветер принёс запах хвои. Холодало.

Или это озноб?

— Чего она от тебя хотела?

Верочка появилась так внезапно, что Серый чуть не умер от разрыва сердца.

— Н-ничего… — он шумно выдохнул и плотнее закутался в ветровку. Его трясло.

— Ты хоть знаешь, кто это?

— Жуткая бабка, — честно ответил Серёга.

— Это мать Баро Алмазного, — шепнула Верочка и просунула руку ему под локоть, побуждая двинуться к посёлку. — Говорят, ей больше ста лет, и она самая сильная ведьма во всей округе.

Она

За окном мелькали витрины, вывески, рекламные щиты, открытые летние кафешки, шумные клубы, дорогие рестораны… Торопились домой запоздалые прохожие, а влюбленные парочки неспешно прогуливались, взявшись за руки. Жёлтые фонари светили уютным светом.

Жизнь…

Самая обычная, ничем не примечательная жизнь, за которую Кристина отдала бы всё на свете…

Антон ехал со скоростью умирающей улитки: Кристине требовалось время, чтобы привести себя в порядок.

— Всё? — хрипло спросила она, чуть подавшись вперёд.

Антоша глянул мельком и снова уставился на дорогу: его опасно подрезал тёмно-синий Опель.

— Под волосами размазалось, — сказал водила. — Слева.

Крис вздохнула, послюнявила носовой платок и принялась тереть там, где он подсказал.

Синяки, ушибы, ссадины, кровоподтёки — таковы отметины «любви» Чёрного Макса.

Тело ломило так, что Кристина еле доползла до Гелендвагена. Благо, Антоша помог забраться в машину. Переодевалась она прямо там, на заднем сиденье. Водитель поглядывал на неё в зеркало заднего вида, но Крис знала, её прелести бритоголового громилу интересуют мало: Антоша смотрел на следы, которые Горских оставил на ней, и вздыхал.

Они как раз пересекли площадь Победы, когда Кристина, наконец, перевоплотилась в клушу. Удалила остатки макияжа, сняла украшения, нацепила очки и собрала волосы в незамысловатый пучок. Обычно на это уходило меньше времени, но сегодня она еле двигалась: Макс переусердствовал с «ласками».

— Всё? — снова спросила она. Чёртова кровь не желала оттираться.

— Вроде да, — кивнул Антоша. — Есть хочешь?

Хороший он всё-таки мужик…

— Нет. — Кристину передёрнуло: от одной мысли о еде тошнота подкатила к горлу.

Водитель посмотрел на неё. Нахмурился.

— Мне очень жаль, Крис, — сказал глухо.

Она не ответила. Закусила губу, что бы сдержать набежавшие слёзы, и отвернулась. Её била крупная дрожь.

— Ты это… — Антон с трудом подбирал слова. — Ты не плачь, хорошо?

Не плачь… Легко сказать — «не плачь»! Её жестоко избили и не менее жестоко изнасиловали самым отвратительным способом из всех возможных. Однако она не может обратиться за помощью — никто ей не поможет. Никто! она вынуждена стиснуть зубы, собрать себя по кусочкам и…