Чтение онлайн

Наконец мы остановились возле двери с гордой надписью "ДИРЕКТОР", возле которой чья-то дрожащая рука розовым фломастером криво приписала "сука".

– Опять написали! – возмутилась Таня, – и так каждый день.

Стираем, а они опять пишут!

Послюнив палец, она попыталась оттереть надпись, но, к сожалению, неудачно.

– Ладно, идём. Времени мало, – сдалась, наконец, она и постучала в дверь.

Оттуда раздался уверенный начальственный рык:

– Войдите!

Таня приотворила дверь и мы проскользныли вовнутрь.

За монументальным столом с тумбами гордо восседала не менее монументальная леди. В глаза сразу бросались все её три подбородка, бородавки на щеках и прическа в стиле "взятие Рейхстага". Строгий костюм обтягивал рыхлые формы так, что она, казалось, надела в районе талии три-четыре автомобильные покрышки. Внушительная тётка!

Я уважительно кашлянул и приготовился к худшему.

Она смерила меня пренебрежительным взглядом и кивнула на стулья.

– Итак, молодой человек, расскажите мне подробнее о вашей группе и о том, что вы собираетесь нам предложить.

Я стал обстоятельно рассказывать о коллективе молодых талантливых исполнителей, несущих в массы "разумное, доброе, вечное". Я врал, не краснея, о том, как мы известны в нашем городе и его окрестностях.

Налегал на то, что пройдёт совсем немного времени, и нас можно будет приглашать только в крупные концертные залы за очень большие деньги.

– Но ведь рок-музыка – это ужасно громко. Да и самой музыки там мало! – авторитетно заявила директриса, глядя на меня, как удав на кролика.

Я пустился в объяснения, что мы не играем громкую музыку. Мы – яркие представители арт-рока. Тихая, спокойная, мелодичная музыка – вот наш формат.

Провентелировав этот вопрос, начальство перешло к финансовым

"тёркам". Как я и ожидал, эта тема являлась самой болезненной. От нас ожидали, что мы выступим "на шару", ради своего удовольствия, заплатив из своего кармана за транспорт и аренду аппарата. Будучи трепетными поклонниками музыки и махровыми романтиками, мы за удовольствие поиграть на публике в те времена, конечно же, заплатили бы свои деньги, но у нас их не было. Рапространённое явленьице, не правда ли? Времена рокеров из "золотой молодёжи" тогда ещё не наступили. Рок-музыка была прибежищем нищих энтузиастов.

В общем, после долгих споров было решено, что вход на концерт будет платным. Школа должна будет получить свой процент с наших кровно заработанных тугриков. Потом я на протяжении сорока минут с кровью вырывал высочайшее дозволение присутствовать на концерте публике с нашими приглашениями. И когда я смахнул со лба пот переговоров и облегчённо перевёл дыхание, эта мадам сразила меня наповал:

– А теперь пройдитесь по классам и выясните, хотят ли сами школьники, чтобы в школе был организован концерт вашей группы?

Ёперный городовой! Что ж это за тётка такая железобетонная!

Складывалось впечатление, что её родил какой-нибудь памятник народу-освободителю из своего чугунного бедра!

Своим последним требованием она убила меня наповал. Показываться школьникам не стоило ни в коем случае. Одно дело, когда тебе говорят, что в школе планируется концерт настоящей рок-группы – это интригует. А совсем другой компот, когда в класс к тебе заваливается ничем не примечательный тип, обычный, каких на улицах жопой жуй, и начинает тебя уговаривать придти слушать его песни. Это настораживает. Складывается впечатление, что тебе хотят впарить лажу. Ведь "звёзды" не ходят агитировать школьников "за советскую власть" (то, что "звёзды" не выступают в школах, по идее, в голову никому придти не должно).

Я честно прошёлся по классам и показался детишкам.

– Здравствуйте, мальчики и девочки? Вы любите рок-музыку? Ах, не любите? А жаль! Мы вот к вам с концертом!

– А что за группа? "Кино"? "ДДТ"? Нет? А какая?

– "Клан Тишины"! (как же, поедет ДДТ в ваши Залупаевы Кусты!)

– А мы такой не знаем!

– А зря! Очень хорошая группа! (мудаки малолетние!)

И всё вот в таком духе. Но наверное мои латанные джинсы и отросшие патлы сделали своё дело – большинство пообещало, что на концерт придёт. Знаем мы это "придёт" – в носу поковырять и одноклассниц позажимать! Хотя, если разобраться, на рок-концерты для этого и ходят. Послушать музон туда приходит процентов тридцать из общей массы. Но в то счастливое время мы об этом не догадывались.

Вернувшись в "логово зверя", мы доложили об успехе предприятия.

Она дала окончательное "добро" на концерт и мы уселись утрясать детали. Договорившись о сроках, условиях и предварительной продаже билетов мы разошлись, исполненные уважения друг к другу. Меня, правда, слегка потряхивало от излишней впечатлительности. Не взлюбил я эту директриссу! Ну ничего, придёт весна, покажет, кто где срал!

Всё случилось приблизительно так, как я себе и представлял. То есть, хреновато. Таня сообщила, что предварительная продажа билетов не состоялась. Из двухсот билетов продано всего десять. Позорненько!

Правда, Палыч утверждал, что билеты будут покупаться в последний момент. Он обосновывал свою точку зрения специально им выведенной

"теорией шары".

– Придут они на концерт! – горячился он. – Придут, как пить дать!

Они просто надеются проскочить на халяву. А мы поставим на дверях наших людей. Пипл поймёт, что "шары" не будет, схавает сливку14, и построится в очередь за билетами.

– А если никто не придёт? – переживал Паша, – попадём в бабки за аппарат.

– Придут! Куда они денутся? В этой школе развлечений – только дискотеки и драки в сортире! Не мандражируй, придут.

Во всеобщем карне не принимал участия только Батькович. Он тихонько сидел в углу и медитировал на ступни собственных ног, облачённых в носки разной масти. Рядом с ним сиротливо стояли шузы, в которых отсутствовали шнурки (он имел привычку периодически приходить в шкарах без шнурков. Забывчивость!) Я почувствовал настойчивое желание сорвать на ком-нибудь своё хреноватое настроение.

– А вот Батьковичу похер – придёт народ или не придёт. Купят билеты или не купят. Перед полным залом играть или только перед директрисой! – вкрадчиво произнёс я.

Батькович отреагировал вполне спокойно:

– Так будут же все наши обормоты (группа поддержки). Так что пустого зала при любом раскладе не будет.

Н-да, этого питона не расшевелить. А бросаться ядом в пустоту не хотелось и я оставил флегму в покое.

В конце концов, мы разработали некое подобие плана действий на день концерта и разошлись по домам.