Чтение онлайн

Три дня спустя.

Локация — Дорожный РОВД.

— Князев, что у тебя на сегодня? — начальник уголовного розыска поднял на старшего опера группы «тяжких» черный глаза.

— Ничего, мы же работали всю ночь по информации Громова, сейчас домой пойдем, отсыпаться.

— И что с информацией?

— Ничего, пусто. Сутки с фигурантом общались — ничего. А прошлую ночь в засаде просидели, тоже пусто. Вы, Александр Александрович, в следующий раз не бросайте нас проверять фуфлыжную Громовскую информацию. Пусть он свою наколки сам отрабатывает.

— Ты Олег меня жизни не учи, молод ты еще. — начальник УРа Дорожного РОВД сегодня подначку своего любимчика не поддержал: — Как сядешь на мое место, тогда и будешь решать, кому и что делать. Ты сколько меня просил человека тебе дать? Тебе пошли навстречу — дали не новичка, а нормального опера. В чем у тебя опять проблема? Если у тебя появится информация по угоном автотранспорта, и ты ее разрабатывать не станешь, я Громову ее проверку отпишу. Тем более, что у вас, все равно, сейчас по работе тишина.

— Но, Александр Александрович…- Князев не терпел иного от своего мнения и не умел вовремя остановится.

— Что Александр Александрович? Я сорок пять лет уже Александр Александрович.

— Ну ясно же было с самого начала, что это фуфел. И вообще, откуда у Громова…

По приезду в Город, я успел поставть пару часов, после чего отвез на Завод заявление о приеме меня на работу преподователем основ российского права для сотрудников, и помчался в Дорожный РОВД, где первым же делом оформил несколько бумаг, что по информации из источника заказчиком покушения на убийство генерального директора Завода Соколова Григория Андрееича является бывший начальник генераторного цеха Завода — Пыльников Аркадий Борисович, у которого с потерпевшим существует конфликт на коммерческой почве. Так-же я изложил на бумаге, которая все стерпит, что по информации киллеры, нанятые Пыльниковым, планируют завершить свою работу до вынесения решения арбитражного суда между Заводом и АОЗТ «Энергоспецремонтгарантия», так как Пыльников боится проиграть судебное дело. Последней бумагой было сообщения с адресом квартиры в городке Каинск, где фигурант скрывается в квартире знакомого, опасаясь ответных действий со стороны Соколова, у которого, вследствие полученного тяжелого ранения, чуть не усадившего его, до конца дней, в инвалидную коляску, очень испортился характер.

Когда Окулов насел на меня о источниках получения информации, я открестился, сказав, что половина трудового коллектива Завода об этом талдычат, а я лишь повторил то, о чем говорят члены трудового колектива.

Не знаю, где и как, но ребята Князева, всем составом, две ночи подряд садились в засаду, а вчера, после засады, помчались в Каинск, откуда вывезли обескураженного гражданина Пыльникова, и целый день, безуспешно, его колола на причастность к покушению на убийство.Судя по всему, усилия «убойщиков» успехом не увенчались, и ребята решили предъявить претензию мне.

— Знаешь, что, Олег? Ты после совещания останься, я тебе кое-что расскажу. — майор Окулов закусил удила: — У Громова хоть такая информация появилась. Почему-то оперативном деле по покушению на гражданина Соколова у тебя вообще никаких реальных версий не было, так, дежурные отписки какие-то. Ты на заслушивании десять дней назад по этому делу в городском управлении только мычал и потел, когда тебе вопросы о активизации работы по раскрытию данного преступления задавали. А ты помнишь, что выговор за отсутствие работы по раскрытию его почему-то мне пообещали вынести, а не тебе. Не нравится Громовская информация — работай по своей, а то у меня впечатление складывается, что ты по данному уголовному делу работать по-настоящему, не желаешь. Есть чем мои слова опровергнуть?

— Ну понятно. — шеф провел большую жирную черту через страницу ежедневника, после чего посмотрел на меня: — У тебя что, Громов?

— Сверка у меня сегодня с ИЦ УВД по кражам и угоном и в камере двое угонщиков, что ночью ГАИ задержало, сидят, надо поработать. В углу, где сидели опера «тяжких» раздалось хихиканье, которое кое-кто из коллег поддержал.

— А что вы лыбу там давите? В засаде посидели ночь и инженера втроем на смогли расколоть? — я в ярости не особо сдерживал эмоции.

— Так сам поколи. — Князев ржал мне в лицо: — Или тебе некогда, у тебя же отчетность сегодня.

Я приоткрыл рот и тут-же его захлопнул, испугавшись, что наговорю лишнее, слишком многое хотелось сказать. А причина этого сидела напротив, плечо к плечу с Олегом Князевым и Варенниковым Сергеем и улыбалась, мой бывший приятель Руслан Конев.

Позавчера, после утреннего развода Руслан спустился ко мне, светясь, как весеннее солнышко, и плюхнувшись на табуретку, заявил:

— Можешь меня поздравить!

— С чем? На Инне женишься? Хороший выбор.

— Да причем тут Инка. — Руслан поморщился: — Меня в «тяжкие», к Князеву взяли, теперь серьезными делами заниматься буду.

— Поздравляю. — мне с трудом удалось сохранить равнодушное выражение лица: — Когда переводишься?

— Уже. — Руслан встал: — Ладно, пойду я, дел много, по убийству вчерашнему за злодеем сейчас поедем.

На прощание меня по-дружески, не с ноткой некоторого превосходства потрепали по плечу, а я с трудом сдержался, чтобы не бросить стакан с чаем в беленую известкой стену.

То есть, ежедневное нытье Олега Князева о том, что ему катастрофически не хватает людей закончилось маленькой победой — старший опер по «потеряшкам» майор Николай Михайлович Зуев закончил свою многомесячную эпопею по лечению язвы и, с посвежевшим лицом, вернулся к своим обязанностям, а Руслана у майора забрали и отдали в «тяжкие». Зачем руководство РОВД это сделало мне было непонятно — Зуев в любой момент мог заболеет или написать рапорт на пенсию, благо стаж ему это позволял, и важная линия работы останется не прикрыта, да и не будет Николай Михайлович работать один, уже завтра начнет на каждом совещании рассказывать о своей нелегкой судьбе. В принципе все эти расклады меня мало чем касались — другое меня взбесило. Мой бывший приятель слишком много знал обо мне того, чего знать никому не полагалось. И я не сомневался, что рано или поздно все это станет известно моему недругу — Олегу Князеву. Вроде бы сведенья, которыми обладал Руслан, были разрозненными и отрывочными, но если их соединить вместе и творчески поработать по ним. В принципе, единственным слабым звеном в моих «подработках» была моя работа на Заводе, остальные проекты уже существовали без меня, требуя только дежурного контроля с моей стороны, но Завод…

То, что Олег жаден до денег было мне известно доподлинно, он был жаден и не особо разборчив в методах. И я не был уверен, что Олег, узнав, что через мои руки в месяц проходит несколько тысяч условных единиц свободно конвертируемой валюты, полученных не совсем законным путем, сможет спокойно пройти мимо этих сведений, руководствуясь принципами корпоративной солидарности или «ворон ворону глаз не выклюет». Наиболее вероятным я видел два варианта развития событий. Первое — мне предложат поделится шекелями «за молчание». Второе — меня просто сдадут «компетентным органам», как бы они сейчас не назывались, либо подставят, просто из спортивного интереса. Или… Я похолодел. В принципе, если я завтра исчезну, все пойдет прахом. Бабуля, мой зиц-директор, уже старенькая, у нее свои заботы, не нужно ей ничего лишнего, да и не в курсе она всех движений денег и капиталов, принадлежащих фирме «Немезида».

Бухгалтер мой, как скажут в будущем, на аутсорсе, а через банк проходят минимально-необходимые платежи.

Я представил, как меня убирают со сцены и аккуратно перехватывают управление магазином и консервным цехом. Заведующая магазином на Заводской, расписки которой скоро не будут влезать в портфель, просто порадуется, что долги отдавать не нужно. То же самое, сделает директор финансовой корпорации «Южный крест», и в итоге, дочь моя и мои родственники унаследуют за мной только половину, принадлежащей нам с Кристиной, бывшей квартиры покойной Аллы. А если Олег будет достаточно умным, то устранив меня он сможет подхватить оставшиеся после меня активы, при полном непротивлении других участников этих юридических лиц.

Сука! Я погрузился в мрачные размышления, пытаясь выстроить оптимальный путь разрешения проблемы. Смерти особо я не боялся, много лет назад убедив себя в ее неизбежности и уверовав в перерождение души, но позволить кому-то прибрать к рукам плоды моих усилий, я не планировал.

Арбитражный суд Алтайского края.

— Уважаемый суд…- юрист «Алтайснабсбыта», солидный мужчина в франтоватом пиджаке тонкой черной кожи поднялся из-за стола: — Прошу приобщить к делу следующий документ.