Чтение онлайн

Я обрадовалась и захлопала в ладоши:

– Ура! Заодно пошатаемся по магазинам, купим себе что-нибудь для поднятия тонуса. Папа меня всегда водит во всякие хорошенькие кафешки с пирожными и мороженым. Давай?

Вика кивнула. Кажется, настроение у нее стало чуть лучше. И мне показалось, что не последнюю роль тут сыграла предстоящая встреча с моим папочкой.

В общем, Вика умчалась собираться, и приложила такие определенные усилия к тому, чтобы выглядеть хорошо, что водитель, которого за нами прислали, к концу поездки уже не отводил от нее глаз. Я заерзала сзади на сидении и спросила его, давно ли он освоил слепой метод вождения. Он покраснел, пробормотал что-то вроде извинений, и нам удалось доехать до места целыми и невредимыми.

Там нас встретил немолодой, представительный дядечка. Видимо, у Маргоши с ним по молодости все-таки что-то было, потому что при одном ее имени он расцвел. В его сопровождении мы занялись осмотром вверенных нам владений.

Если честно, то Маргошина учительница – барахольщица, каких поискать. Не представляю, как Вика не испугалась такого количества вещей. Она походила по квартире, потопала по полам (на мой взгляд, она собезьянничала это у Николая!), заглянула во все углы.

Стены были сплошь увешаны фотографиями в рамках, большинство с подписями, по углам громоздились свертки старых афиш. Спальня, и так выходящая на северную сторону, казалась еще мрачнее от темных обоев и мрачных бархатных портьер.

Вика закончила обход и вышла к терпеливо ожидавшему нас Игорю Алексеевичу.

Услышав от нее утвердительный ответ, он явно обрадовался и согласился на все Викины условия. Она настояла на встрече с хозяйкой квартиры, и Игорь Алексеевич обещал, что созвонится с нами дополнительно и пришлет водителя. Я про себя подумала, что водитель будет только рад, но промолчала.

Игорь Алексеевич обещал Вике прислать женщину, которая обычно убирала квартиру, чтобы помочь упаковать вещи. Он попросил ее подготовить договор и в счет будущих расчетов выписал ей чек.

Мы вместе спустились к машине, и Вика попросила подвезти нас к большому торговому центру на Арбате. Уже в машине она подсмотрела сумму, написанную в чеке, и забавно скосила на меня глаза. Мне едва удалось удержаться от смеха. Мы чинно простились с Игорем Алексеевичем, и направились гулять.

Сказать, что мы хорошо провели день – это ничего не сказать. Сначала мы выпили кофе с крошечными, на один укус, пирожными. Зато их была целая ваза! Потом мы погуляли по магазинчикам, купили мне и Маринке плотные хлопковые маечки и еще мне короткий топ, как у Вики. Потом она затащила меня в свой, как она выразилась, любимый магазин белья, где отвела душу. Мне понравились шелковые домашние халаты на семье манекенов. Они очень уютно расположились за столиком и по-семейному пили чай. У манекена-папы халат был черный, у мамы – белый, а у их дочери – черно-белый, как шахматная доска. Вика задумалась, посмотрев на ценник, а потом махнула рукой и купила все три кимоно.

Потом Вика заметила объявление и потащила меня на выставку чучел всяких животных. Пока я любовалась на выставленные образцы, Вика приставала с вопросами к администратору. Она записала какие-то телефоны и фамилии.

Я вежливо спросила ее:

– Ты собираешься из кого-нибудь сделать чучело?

Она засмеялась и сказала:

– У моей знакомой совы посыпались перья. Я хочу попробовать ее спасти.

– Это дедушкина? Из кабинета?

Она кивнула.

Окончательно устав, в сквере между домами мы разулись и босиком уселись на скамейку. Вика купила нам вафельные рожки с мороженым, и мы молча блаженствовали. Пакеты с покупками мы положили на скамейку рядом, и я приткнулась головой на один из них. Кажется, я задремала.

Я открыла глаза, и засмеялась: от машины к нам шел папа. Я оглянулась на Вику и замерла с открытым ртом. Ее щеки покрылись румянцем, глаза засияли так, что дядечка с соседней лавки, игравший в шахматы и наблюдавший в задумчивости эти метаморфозы даже крякнул от удовольствия, а парни, сидевшие с пивными банками в руках, присвистнули.

Папа неодобрительно глянул на них, и веселье как-то разом стихло.

– Ну что, гулены, едем домой?

Он поцеловал меня в макушку, взял наши пакеты, и мы пошли к машине.

Вика оправдывалась:

– Понимаешь, мы хотели доехать до твоего дома на такси, нам Саша обещал, что мою «Шкоду» пригонит… И еще мы пригласили его на ужин, и накупили продуктов, а потом наелись мороженого и разом так устали! Пришлось звонить тебе. Надеюсь, ни от чего важного мы тебя не оторвали?

Он отрицательно помотал головой.

Я просунула голову между ними:

– А чего тогда сердитый такой?

Он помолчал, а потом ответил:

– Сашка мне еще утром сказал, что вы в Москве. И я, как дурак, все ждал, когда позвоните. Даже обедать не стал, думал, вместе посидим где-нибудь.

Я озадачилась:

– А чего не позвонил сам? Мы-то думали, ты на работе, с людьми занят.

Все еще сердито он ответил:

– Может, у вас дела какие срочные образовались? А я бы надоедал вам своими звонками.

– А мы тебе подарок купили!

Мы приехали к дому, папа выгрузил нас с пакетами около подъезда и отъехал, чтобы поставить машину в подземный паркинг.

Круглолицый парень, наверное, охранник, помог нам занести пакеты в прохладный холл. Немолодая женщина в темном рабочем платье мыла листья какого-то заморского фикуса. Она оглянулась на нас, засмеялась:

– А, это к Тимуру Вячеславовичу гости!

Мы не успели удивиться, как она догадалась, что мы к папе, как он вошел в вестибюль.

Поздоровался, подхватил наши пакеты, и повел нас к лифту. Мы ждали, пока кабина спустится, а тетенька улыбнулась нам вслед:

– Ну, надо же, нашел свою русалку!

Папа кашлянул, и буквально затащил нас в кабину.

Я дипломатично спросила:

– Эта тетенька живет в вашем доме?

Он мотнул головой:

– Она следит за порядком у нас в подъезде, и я договорился с ней, что два раза в неделю она убирает и у меня.

Мы поднялись на свой этаж, выгрузили все свои пакеты из лифта, и папа распахнул перед нами дверь.

Вика вошла в прихожую, сбросила обувь, как-то странно глянула на папу, и босиком прошла вглубь квартиры. Я, конечно, помчалась за ней.

Папа сердито спросил:

– Может, руки вымоете и умоетесь с дороги?

Вика остановилась на пороге спальни, оглянулась на меня, и мы вошли. Она присела около куклы и внимательно всмотрелась в ее фарфоровое прозрачное лицо, тихонько потрогала пальцем ее пышные волосы и тоненькую руку, и оглянулась на дверь.

Папа стоял, привалившись к косяку, с, мягко говоря, пасмурным выражением на лице.

Вика шагнула к нему, обняла и спрятала лицо, уткнувшись ему в грудь. Лицо у папы стало растерянным, он поднял руку к ее волосам и погладил. Вика только сильнее вцепилась в него.

Я проскользнула мимо папы и сказала:

– Вика! Я иду в душ. А ты можешь умыться в папиной ванной. Я думаю, он не будет возражать.– Уже на ходу, я быстро проговорила ему: – Учти, что на двадцать минут ты смело можешь рассчитывать.