Ничего они с нами не сделают. Драматургия. Проза. Воспоминания
Шрифт:
ДИОН. Клянусь небом, Лоллия, легко с вами беседовать!
ЛОЛЛИЯ. Просто-напросто я хороший товарищ.
ДИОН (ревниво). А Сервилий?.. Он тоже так полагает?
ЛОЛЛИЯ. Если б он слушал меня… Но ведь вы знаете его жену. Она постоянно боится упустить случай. Впрочем, его вы тоже знаете… в сущности, он маленький человек.
ДИОН. А вы – умница, Лоллия.
ЛОЛЛИЯ. Вы добры, как положено великану. (Понизив голос.) Вечером приходите ко мне.
ДИОН. Уж и не знаю, отпустит ли Месса…
ЛОЛЛИЯ. Не можете же вы сидеть у ее юбки, когда есть еще весь Рим. В конце концов, Рим стоит Мессы.
ДИОН. Рим – это вы. Обольстительный Рим.
ЛОЛЛИЯ. И между тем я совершенно естественна. (Со вздохом.) Ничего не поделаешь, женщину с мало-мальски терпимой внешностью всегда принято подозревать. Прощайте, Дион. (Идет.)
ДИОН. Лоллия, я провожу вас.
Они уходят. Появляется глашатай. Со всех сторон стекаются римляне. Воцаряется мгновенная тишина.
ГЛАШАТАЙ. В добрый час! Слушайте свежие римские новости. Никогда еще наш Рим не был так горд, могуч и прекрасен. Достойные римские граждане с удовлетворением следят за возвышением столицы. Что же произошло за истекшие сутки? Послушайте внимательно и соблюдая порядок.
С большим восторгом встретили архитекторы Рима повеление императора возвести в каждом квартале ворота и арки. Предусмотрено, что они должны быть украшены колесницами и триумфальными отличиями, с тем чтобы ежечасно напоминать гражданам, в особенности молодым и совсем юным, о славе и величии римских побед.
ПОЛНЫЙ РИМЛЯНИН. Доброе дело, ничего не скажешь!
ГЛАШАТАЙ. Вчера вечером цезарь подписал повеление о сооружении на Палатине золотых и серебряных статуй в его честь. Вес статуй должен составить не менее ста фунтов. Проекты будет рассматривать сам император совместно с советом из лучших художников Империи. Присланные проекты обратно не возвращаются.
ПЛЕШИВЫЙ РИМЛЯНИН (вздохнув). Сколько золота уйдет, пошли Небо ему долгих лет жизни.
ПОЛНЫЙ РИМЛЯНИН. Для такого цезаря ничего не жаль!
В толпе показывается Клодий.
ГЛАШАТАЙ. Вчера вечером цезарь опубликовал новый список запрещенных книг. Список вывешивается во всех кварталах. Согласно повелению цезаря, книги подлежат сожжению, а авторы – изгнанию из пределов Империи.
ПЛЕШИВЫЙ РИМЛЯНИН. Давно пора! Цезарь и так уж был слишком терпелив.
ПОЛНЫЙ РИМЛЯНИН (негромко). Только начать этот список следовало бы с Диона.
ГЛАШАТАЙ. И наконец – внимание, внимание! Сенат на своем заседании утвердил новое обращение к цезарю. Отныне императора Домициана надлежит именовать «Государь и бог». Цезарь сообщил, что он принимает решение сената. На этом я заканчиваю, сограждане. В добрый час!
Негромко обсуждая известия, римляне расходятся небольшими группами. Появляется возбужденный Дион.
КЛОДИЙ. Дион, ты опоздал услышать славные новости.
ДИОН (весело). Новости нужно не слушать, а переживать.
КЛОДИЙ. Я только что видел тебя рядом с Лоллией. Сдается мне, что ты потерял разум.
ДИОН. Что за женщина, Клодий! Чистейшая жемчужина, или я парфянский осел и ничего больше. Сколько в ней глубины, понимания, а какое сердце!
КЛОДИЙ. Дион, император вывесил новый список запрещенных книг.
ДИОН (не слушая). Друг мой, Месса – добрая женщина, но она умеет только ворчать на меня. Ты представляешь, каждое утро и каждую ночь – слышать одни жалобы, одни упреки! Можешь поверить, она была бы счастлива, если б я торговал тканями на Большом рынке. Мне кажется порой, что в жизни моей так и не было любви, той, от которой перехватывает дыхание.
КЛОДИЙ. Книги будут сожжены, а авторов отправят в изгнание. Завтра это может коснуться тебя.
ДИОН. «Завтра»! Что мне думать о «завтра»?!
КЛОДИЙ. Боже, как глупеют величайшие умы, когда рядом оказывается женщина.
ДИОН (смеясь). Как они расцветают, Клодий!
КЛОДИЙ. Ты слышал, что цезарь велел называть себя богом?!
ДИОН. Что мне бог, если я нашел человека!
КЛОДИЙ (озираясь). Тише ты… Парфянский осел!
ДИОН (обнимает его). Я нашел человека! Я нашел человека!
Занавес.
Торжественный вечер у Домициана. Небольшими группами стоят гости. Негромкий взволнованный разговор.
– Вы в этом уверены?
– Самые точные сведения.
– Откуда же?
Собеседник молча показывает пальцем на потолок.
– Тогда – другое дело.
– Источник надежный, не сомневайтесь.
– Молчу, молчу. Бедняга Дион…
– Император в ярости.
АФРАНИЙ. Я и сам в ярости.
ПОЛНЫЙ РИМЛЯНИН. Я это предвидел. Это не могло длиться до бесконечности.
ПЛЕШИВЫЙ РИМЛЯНИН. Дион – неблагодарнейшая скотина, вот что я вам скажу. Будь я на его месте, цезарь не разочаровался бы в людях.
– Он здесь?
– И он, и Мессалина…
– Поделом ему! Не ценил такого отношения!
– Друзья мои, здесь Сервилий!
– Невероятно! Он осмелился?
– Значит, воля цезаря была такова.
– Разумеется, его позвал император.
– В конце концов, он прав, Сервилий – полезный человек.
– Однако он писал Луцию хвалебные песни.
АФРАНИЙ. Да, но ведь это его профессия…
ПОЛНЫЙ РИМЛЯНИН. В самом деле, каждый делает что может. – Тише… Вот он и сам…
Появляются Сервилий и Фульвия. Их радушно приветствуют.
АФРАНИЙ. Привет, Сервилий, привет, Фульвия. До чего нам всем приятно вас видеть.
ПЛЕШИВЫЙ РИМЛЯНИН. Давненько вас не было. Как здоровье?
СЕРВИЛИЙ. Бедняжка Фульвия что-то хворала…
ПОЛНЫЙ РИМЛЯНИН. Но ничего серьезного, надеюсь?
СЕРВИЛИЙ. Нет, чисто женское. Уже все в порядке.
АФРАНИЙ. Надо отпраздновать ее выздоровление. Завтра вы обедаете у нас.
ПОЛНЫЙ РИМЛЯНИН. А послезавтра – у меня!
Входит Лоллия.
ЛОЛЛИЯ. Фульвия, радость моя, вы уже здоровы?