Чтение онлайн

— похоже, у тебя с ним всё уже на мази, — сказал он.

— Да ничего не на мази! — воскликнул я. — Я понятия не имею, откуда он меня знает!

мишка посмотрел на меня недоверчиво.

— Ты что-то темнишь, — сказал он. — Говори правду сам, пока не поздно!

К этому моменту до меня дошло, что это, видимо, было связано с тем, что мой отец уже работал на Кирьянова при строительстве этого дома: очевидно, Кирьянов видел и запомнил меня. Под взглядом Мишки мне стало не по себе, но я до последнего молчал, пока не вышел Кирьянов. Он принёс чашки с чаем и какие-то удивительные пирожные, украшенные блестящими ягодами из клубничного варенья, белоснежным узором крема и мелким кружевом шоколадной глазури. При виде этого у меня потекли слюнки, но Мишка посмотрел на меня с холодным презрением, и я устыдился.

— Угощайтесь, — сказал Кирьянов. — Гостям я всегда рад.

Он поставил всё это на столик. Я быстренько уселся, и мишка посмотрел на меня, как на предателя.

— Спасибо, мы уже ели, — сказал он сухо, и под его уничтожающим взглядом я вылез из-за стола.

— Не стесняйтесь, — улыбнулся Кирьянов.

— Спасибо, не беспокойтесь, — повторил Мишка, глядя на меня свирепо. — Мы пришли не чай пить. Нам нужно поговорить с вами по важному делу. Это касается вашего строительства.

Ещё никогда я не слышал, чтобы он так тщательно подбирал слова. И давалось это ему, прямо скажем, не очень легко. Он вспотел, то и дело сжимал и разжимал кулаки, как будто был готов броситься в драку, но сдерживал себя. Мишка хотел, чтобы наш разговор с Кирьяновым прошёл, что называется, на уровне: Кирьянов должен был понять, что мы не лыком шиты.

— Вот как, — проговорил Кирьянов. — Очень интересно. Что ж, я слушаю.

— сначала я… мы хотели бы вас спросить, почему вы выбрали именно этот остров, чтобы строить на нём своё… Кхм, свою постройку?

— Ну, как сказать… я подумал, что это будет красиво и оригинально. А почему это вас волнует?

— На каком основании вы заняли остров?

— Ого! — засмеялся Кирьянов. — Это сильно смахивает на допрос, молодые люди. Вы из каких органов? Случайно, не из земельного комитета?

— Это не смешно, — сказал Мишка сурово. — Я задал вопрос серьёзно и прошу вас отвечать тоже серьёзно.

Честное слово, Мишка разговаривал, как какой-то следователь, и я диву давался, откуда он набрался таких официальных манер и выражений. Было видно, что Кирьянов с трудом прячет улыбку. Однако, всё-таки придав лицу серьёзное выражение, он сел на диванчик, отпил глоток чая и сказал:

— Прошу прощения. Основания мои совершенно законны. Всё согласовано и одобрено. Вам показать документы?

— Бумажкам теперь не всегда можно доверять, — сказал Мишка. — У вас, конечно, всё имеется.

— Этот островок не используется ни в хозяйственных, ни в промышленных целях, ни для проживания, — сказал Кирьянов. — Что это, по сути? Кусок скалы с парочкой кустов.

— Да, разумеется, для вас это ничейная земля. — мишка посмотрел на меня.

— Вот именно, — подтвердил я.

— Для вас этот остров не больше, чем вот это самое, как вы сказали, — продолжил Мишка. — Кусок скалы. А мы считаем, что это наш остров.

— Вот оно что. — Кирьянов отпил ещё глоток чая. — Претенденты. В самом деле, ребята, это, как вы сами сказали, ничейная земля. Нигде не прописано, что вы владеете этим островом.

— Мы заняли его раньше, — настаивал Мишка. — Вы должны были видеть нас там. Он всегда был нашим, и вы не можете отобрать его у нас!

Угол его рта задёргался, он даже побледнел. Кирьянов протянул руку и дотронулся до его рукава.

— Ну, не надо так расстраиваться. Понимаю, это храм дружбы. Но вы можете найти себе другое местечко, тут есть ещё такие островки, не менее живописные, а некоторые даже более. Выбирайте любой и, если хотите, я поставлю вам там симпатичный шалашик, а может, и натяну мостик до берега.

— Нам не нужен другой остров, — сказал Мишка, совсем бледный. — Не трогайте этот.

— Не спешите, ребятки, подумайте. Может быть, на новом островке вам больше понравится. Мы вам его обустроим… Кстати, насчёт моста. Серёжа, твой отец уже договорился с людьми?

Я посмотрел на Мишку и испугался: мне показалось, он собирался вот-вот упасть в обморок. Он смотрел на меня так, будто я вонзил ему в сердце кинжал. Если бы он был Цезарем, он бы простонал: "И ты, Брут!"

— Он сам к вам придёт и скажет, — проговорил я, готовый сквозь землю провалиться.

— Хорошо, — сказал кирьянов. — Пусть придёт сегодня вечером или завтра утром. Передашь ему?

— Ладно.

— Значит, вы не собираетесь считаться с нашими интересами? — спросил Мишка, уже не глядя на меня.

— Ну что ты, как раз наоборот, — сказал Кирьянов терпеливо. — Я забочусь о них. Подыщете островок — приходите, обсудим.

— Нам нечего обсуждать, — сказал Мишка, круто повернулся и побежал прочь, не подождав меня.

— Вот чудной, — покачал головой Кирьянов. — Серёжа, ты поговори с ним, урезонь его. Пусть не убивается так.

— Я попробую, — сказал я неуверенно. — Только не знаю, получится ли.

— Ты уж постарайся.

Заметив, что я смотрел на пирожные, он завернул их в пакетик и дал мне с собой. Я машинально взял и поплёлся по улице. Мишки нигде не было. Я обыскал всю округу, но не нашёл его. У меня было так скверно на душе, что я походя сжевал пирожные, не разобрав вкуса. А потом мне вдруг пришло в голову, что Мишка мог отправиться на наш остров. Да, идти ему было больше некуда.

С берега на остров протянулся сколоченный из грубых досок мост для строителей. Я прошёл по нему и увидел Мишку у входа в нашу пещеру: он сидел на земле в своих лучших брюках, прислонившись спинкой лучшего пиджака к пыльному камню. Кепка валялась перед ним на земле, и он сидел, обхватив руками голову. Он не посмотрел на меня и продолжал так сидеть. Я присел напротив него.

— послушай, — сказал я тихо и вкрадчиво. — Кирьянов говорит дело. Зачем убиваться из-за какого-то островка, если есть другие? И не хуже нашего, а может, и лучше. Если он поставит там какую-нибудь штуку типа шалаша и протянет мостик, то чем тебе не логово? По-моему, он подходит к делу правильно. Он компенсирует нам убытки, хотя, вообще-то, по всем законам он вовсе и не должен. Мне кажется, он нормальный мужик, цивилизованный. Я думал, он нас вообще на порог не пустит, а он, смотри-ка — и к себе пригласил, и чай там, и пирожные, и всё такое. И разговаривал нормально, не то что некоторые, знаешь…

Мишка посмотрел на меня. Его глаза были странными, чересчур большими и неподвижными, а взгляд был сосредоточен где-то на моём лице, как будто он заметил там комара. Протянув руку, он что-то стёр пальцем у меня из-под нижней губы. Я понял, что измазался, когда ел пирожные, и почувствовал жар на щеках. Мишка усмехнулся.

— Ну, как, вкусно было? — спросил он.

Я не знал, что сказать. Мне как будто вложили в живот кусок раскалённого железа. Как будто я не пирожные съел, а по меньшей мере, продался врагу. За два пирожных…

— Неужели ты с ним заодно? — проговорил Мишка с тихой, горькой усталостью. — Ты спокойно позволишь пустить наш остров под его будку, или что он там собирается строить?.. Для тебя это — кусок скалы? Ты всё забыл, что тут было?

— Нет, Мишка, я ничего не забыл.

— тогда почему ты соглашаешься?

— Пойми, мы ничего не можем сделать. Ну и найдём себе другой остров, и там тоже будет много чего…

— А Страшная Клятва? Мы дали её здесь. Если это место разрушится, может быть, она тоже…