Чтение онлайн

— Нет тебе здесь привета, Тианальт! — выкрикнула она. — Ты блюститель Юга. Мы были твоими подданными. Но ты не помог, когда мой брат пришел убивать меня!

— Твоя правда, — ответил держатель Юга. — Требуй, чего желаешь в возмещение урона и обиды.

И вот что на это сказать? Чего требовать? Прыгни с галереи? Ох, как же она сейчас его ненавидела за собственную дурость!

— Я…

— Сестра! — испуганно ахнула Асиль. — Молчи!

Сэйдире ожгла ее взглядом. Ну почему она здесь, зачем она все это видит! Сэйдире стиснула зубы и зажмурилась. Это неправильно. Что-то с ней творится. Почему она так разгневана, откуда эта обида?

"Да потому, что ты лишняя здесь, Лебединая госпожа. Ты только посмотри, посмотри — они же не видят тебя. Твоя дочь не видит тебя, твоя новообретенная сестра не видит тебя".

Сэйдире всхлипнула, топнула ногой и выбежала с галереи. Ей никто не посмотрел вслед. Она побежала прочь. Бежала, рыдая, по дороге расталкивая попадавшихся под руку людей, то выкрикивая что-то, то тихо шепча, как сумасшедшая.

— Значит, ты все решил, сын? — сказала Нежная Госпожа.

Ринтэ наклонился вперед и коснулся лбом пола перед матерью. Та положила ему на голову худую бледную руку, тронутую старческой "гречкой".

— Я верю, что ты делаешь все правильно.

— Благодарю тебя, матушка. — Ринтэ поднял глаза. — Теперь я буду увереннее.

— Сомневаешься?

— Сомневаюсь.

Диальде покивала головой.

— Делай, что считаешь нужным. Люди пойдут за тобой. Они верят в тебя и в тебе одном видят защиту.

— Не могу сказать, чтобы я был в восторге.

— Понимаю, но вот так все сложилось. Налей мне еще, здесь холодно.

Ринтэ снял с жаровни кувшин и налил матери в обливную чашечку напиток. Запахло пряностями.

— Когда все начнется?

— Я не знаю.

Диальде подняла голову и посмотрела на мерцавший над их головами Королевский узор.

— Наверное, будет знак?

— Я не знаю, что может быть знаком. Сейчас его можно найти в чем угодно, было бы желание. Потому как только все будет готово, так и начнем.

— Ты не боишься за Майвэ?

— Лучше бы тебе не спрашивать, матушка.

— Я поняла. — Она помолчала. — Иногда я думаю, чтобы остаться здесь, когда все… начнет кончаться. С мужем и сыном.

— Я тоже твой сын. И твой отец уйдет со мной. И твои внуки. Мать, не оставляй меня.

Диальде не успела ответить, потому, что послышался быстрый топот ног по коридору, невнятные всхлипывания, бормотание испуганного стража, и в зал влетела Сэйдире, вся зареванная и встрепанная.

И Нежная Госпожа поняла, что сейчас ей надо уйти.

Она встала, поцеловала сына в лоб.

— Делай, что решил, сын.

Кивнула Сэйдире. Лебединая Госпожа села на ковры и коснулась лбом пола.

— Матушка.

Госпожа Диальде вышла из Узорного покоя. За дверьми обернулась к Адахье — ну как его может не быть там, где находится король?

— Сопроводи меня в усыпальницы, — приказала она и пошла прочь, даже не проверив, следует ли за ней верный страж сына.

Госпожа Диэле вошла в свой дом. Холм гудел от праздника, и возвращение отряда прошло почти незамеченным, да и вернулись они не торжественно, сквозь главные врата, а через нижние коридоры, где были только стражи да выходы из горных разработок.

Госпожа Диэле не сразу рассталась со спутниками. Все же они вернулись домой, и хоть крошку веселья хотелось урвать. Холм был беспечен — а они пришли из тревоги, и потому не было в них той легкой беззаботной радости, что кружила всем голову. Они не могли раствориться в толпе, они дежались друг за друга, потому, что понимали больше других. Но поход кончился, привычная опасность исчезла, и от легкости было неуютно и непривычно.

Они сидели за столом в трактире на нижнем уровне, среди простонародья, стражей, ремесленников. Они были одеты в дорожную одежду, и еще усталость выделяла их из общего веселья. Арнайя Тэриньяльт покинул их, отправившись к королю с донесением. А они были предоставлены сами себе. Его беловолосый отряд тоже удалился, потому как Тэриньяльтов не очень любили, так зачем нарываться?

— Ну что, выпьем? — нарушил молчание Фагерна. — Выпьешь с нами, госпожа?

Диэле посмотрела на усталые, темные заросшие рожи. Такие дорогие рожи. Почти родные.

— И выпьем, и поедим на славу. В конце концов, мы заслужили.

Ответом ей были улыбки и облегченные вздохи.

— Ты славная женщина, госпожа!

"Ты славная женщина"…

…Дома было тихо, темно. Бархатно.

Две служанки, что оставались дома, весело сидели за графинчиком вина, и неожиданный приход хозяйки их даже на миг напугал. Диэле была в благодушном настроении. Вино разогрело сердце и расслабило тело.

— Я так рада! — воскликнула она, расцеловав обеих женщин. — Я дома!

Служанки переглянулись — хозяйку такой радостной они никогда не видели. Видать, что-то такое, совсем хорошее она узнала в своем походе.

— Ой, а мы-то какие радые! — затараторила пухленькая матушка Асме. — Сейчас в мыльню, быстренько, а мы с Миале и ужин приготовим, чтобы когда хозяин вернется… вы ведь нам много расскажете? Да?

Диэле засмеялась и пошла вниз, туда, где из недр земли била горячая вода. Легла в теплую проточную воду. Асме принесла вина и сладостей, сказала, что скоро принесет чистое белье и платье.

Диэле блаженно парИла в воде, положив голову на край каменного бассейна.

"Он вернется — а я тут. Боги, только бы он посмотрел на меня так же, как в день нашего ухода… И больше ничего, ничего не надо! Конечно же, Тэриньяльт уже явился к королю и все сказал, и Науринья уже спешит сюда… Нет, не спешит, он же человек дела, он сначала все выспросит… И у меня будет спрашивать… Только бы посмотрел так, как тогда…"

Она улыбалась, закрыв глаза. Сон медленно обволакивал ее, тяжелил тело, качал на волнах, затягивал вниз…

Когда служанки пришли с полотенцами и свежим бельем, госпожа с блаженной улыбкой лежала на дне, и ее длинные волосы медленно шевелились в воде.

ЧЕТЫРЕ ПОХОДАРАЙТА

Райта смотрел вслед всадникам, уходившим на север. Стоял предрассветный час, скоро начнется самое хорошее время, когда солнце начнет потихоньку нагревать ледяной ночной воздух. Им надо идти как можно быстрее, пока солнце не раскалит пустыню до невыносимого, смертоносного жара. Насколько знал Райта, в той стороне, куда они уходят, есть скалы, в которых можно будет хоть как-то переждать самый жар.