Чтение онлайн

– Точно так жили мои родители. Они очень гордились, когда я выучился на доктора - престижная работа, заработок надежный и неплохой. Но продолжай.

– Я ужасно скучала по отцу. Потом кое-как привыкла. Много позже поняла: мне все время его недоставало. Его ласки. Любви. Надежных рук. Думала - выйду за мужчину старше себя, он заменит мне отца.

– Получилось?

– И да и нет. С Дидериком мне было надежно. Хотя не совсем так, как я мечтала. Ужасно жаль, что у нас не получилось. Он до сих пор звонит мне минимум два раза в месяц. Приглашает к себе.

– Не собираешься с ним воссоединиться?

– Даже в мыслях нет. Я Дидерика лет десять не видела. С самого развода. Недавно поймала себя на мысли. Я его лицо начала забывать. Подумала как-то равнодушно. А ведь когда-то безумно его любила. Правда, не нашла в нем того, чего искала.

– Чего именно?

– Ласкового отеческого отношения. Знаешь, я в душе - пушистый котеночек. Люблю, чтобы меня тискали, обнимали, целовали. Нежно прикасались. А Дидерик был непривычен к ласкам. Всегда немного отстраненный. Сдержанный, даже в постели. Мне его тепла не хватало. Потом привыкла.

– Иди сюда. Двигайся ближе. Я тоже люблю обниматься... Вот так. Прижмись к груди... Тепло? Ну хорошо.

Поцелуй.

– Таня.

– Да.

– Можно личный вопрос?

– Конечно.

– Как ты ко мне относишься?

– Очень хорошо. Очень-очень хорошо. Очень-очень-очень хорошо. А почему ты спрашиваешь?

– Что бы ты сказала, если бы я предложил выйти за меня?

– Ой.

– Что?

– Не надо.

– Почему?

– Боюсь, что соглашусь.

– Что-то нелогично звучит. Почему боишься?

– Ну... знаешь... слушай, включи телевизор. Музыкальный канал - для настроения. Там, где композиции прошлых лет. Классика поп-музыки. Канал номер шесть-ноль-шесть... Ха, как раз одна из моих любимых песен. Шиннед О" Коннор "Ничто не сравнится с тобой". Видишь, она поет и плачет. Прислушайся. Здесь замечательные слова, они в этой песне главные.

– Переведи, я не очень силен в английском.

– Вначале она говорит: ты ушел семь часов и пятнадцать дней назад, и мой мир перевернулся. Потом:

Я отправилась к доктору:

Помогите, случилось вот так.

Он ответил: забудь и радуйся жизни.

Но так не бывает - доктор дурак...

– Почему ты плачешь?

– Не знаю... Потому что... очень хорошо ее понимаю... если со мной так же произойдет... ну, неважно. Наверное, стала сентиментальная. Знаешь, Джим. Странно у нас получилось. Открою один секрет. Помнишь, когда ты мне первый раз позвонил - в пятницу? Я жутко обрадовалась. Было препротивнейшее настроение: начальник работой завалил, уик-энд пропал, в Лондон не съездила. Устала. Думала - встречусь с тобой один раз и все. Только для разрядки, напряжение снять.

– Понятно. Мошенница. Собиралась мною попользоваться и бросить.

– Да... Нет... То есть, я сама ошиблась. Мне понравилось вместе проводить время. Не знаю, как тебе удалось, но... ты стал частью меня. Незаменимой. Слишком ценной. С которой ничто другое не сравнится. Да, у меня есть сын. Который дорог. Любим. Но он давно живет отдельно, и я не собирась вмешиваться в его жизнь ни с советами, ни с заботой. Да, у меня есть карьера. Но с твоим появлением она отошла на второй план.

Ты спрашивал, как я к тебе отношусь. Могу ответить словами этой песни. Если ты уйдешь, мой мир нарушится. Перевернутся день и ночь. Птицы перестанут петь. Цветы - распускаться и пахнуть. Я смогу ходить в рестораны и встречаться с друзьями. Смогу покупать дорогие вещи. Смогу отдыхать у моря. Смотреть на закат. Бродить босиком по берегу. Но моя жизнь потеряет смысл. Даже доктор не поможет. Понадобится время, чтобы вернуть душевное спокойствие. Если удастся... Но если ты захочешь уйти, я не буду удерживать.

– Вот именно эти слова удерживают мужчину сильнее всех обещаний и официальных бумажек. Не волнуйся, милая моя, я не собираюсь уходить. Почему ты сразу о печальном?

– Потому что ты моложе! Намного.

– Десять лет - не так уж много.

– Двенадцать. Может, и немного. Но работает стереотип. Когда женщина старше партнера, она находится в зависимом положении. Она стареет и становится неуверенной в себе как в женщине, глупо-подозрительной, часто безосновательно ревнивой...

– Ну, до сего момента я заметил, что сам не раз тебя ревновал.

– Когда это?

– Помнишь на рождественской вечеринке у нас в клинике? Завотделением так на тебя пялился, что, кажется, хотел проглотить вместо закуски. А когда мы на уик-энд во Францию ездили? Стояли на Эйфелевой башне, ты фотографировала панораму Парижа, а один нагловатый француз в очках беззастенчиво фотографировал тебя.

– Так вот почему тебе вздумалось тогда целовать меня при всех?

– Конечно! Чтобы спугнуть того невоспитанного месье. Показать, что ты не одна. Чтобы не вздумал волочиться.

– И ты мне раньше ни разу не сказал!

– Это еще не все про Париж. Французы не зря слывут ловеласами. Помнишь, мы зашли в кафе. Я пошел в туалет. Когда возвращался заметил: официант, который принес кофе, вовсю с тобой флиртовал. Низко наклонился и что-то шептал на ухо. Вот что он тебе шептал?

– Ну... я не помню. Кажется, что у меня красивый шарфик.

– Если бы я вовремя не подоспел, он бы не постеснялся поцеловать тебя в щечку! Еще бы и свидание назначил...

– Ну, это ты придумал.

– Ничего не придумал. А в Майами?

– А что случилось в Майами?

– Мы шли по набережной, ветром подняло подол твоего платья.

– Да-да, помню, платье короткое и расклешенное, взлетело почти до головы. Хорошо, что я была в купальнике.

– Мимо проходившие афро-американцы от удовольствия аж засвистели и зааплодировали.