Чтение онлайн

На голове человека была маска чем-то напоминающая маску ныряльщика, только было непонятно как она держится на голове, потому что никаких креплений видно не было. Из-под маски по щекам и крыльям носа стекала кровь, она уже залила всю куртку, а теперь едва только капала.

Это был человек.

И он был мертв.

Маша поняла, что он мертв, когда коснулась его руки — рука была холодной и твердой.

Что теперь ей делать девочка не знала. Постояв некоторое время в раздумье она попыталась снять с человека маску, хотя было страшно. Теперь уже страшно просто из-за того, что там, вероятно, была ужасная рана.

Вопреки ожиданиям маска снялась легко, стоило только потянуть.

Лицо человека было в кровавых разводах, волосы слиплись от крови, и где была рана Маша не поняла, казалась вся голова пилота — сплошная рана.

Девочка уже не боялась, она чувствовала только небольшое разочарование и жалость к этому погибшему человеку, а еще она думала о том, что ей предпринять дальше.

Никого звать не хотелось. Не хотелось, чтобы грубые солдаты вторгались на корабль, чтобы волокли пилота в какой-нибудь исследовательский центр и издевались над трупом. Этот черный железный ящик, освещенный желтой лампой, похож был на склеп. Склеп для таинственного пришельца, для летчика, который умер на своем боевом посту…

Маша всхлипнула, попыталась убрать слипшиеся от крови сосульки волос с лица пилота и тут заметила на лбу его почти у корней волос прилипшую к коже небольшую черную пластинку, захотела смахнуть ее, и… Вот тут-то все и началось.

Что-то хлопнуло, и волной воздуха Машу отбросило к стене, она не поняла, как и откуда, но в кабине вдруг появились люди. Не было — и вдруг появились.

Их было двое. Одетые точно так же как и погибший пилот, только без масок на голове, они очень быстро стали проделывать что-то с пилотом и так же быстро говорить между собой на каком-то тарабарском наречии.

— Он мертв почти уже сорок минут, — сказал Илис, взглянув на диагност, который только что подключил к телу, — Дохлый номер — мозг умер.

— Не спеши. Подождем, что машинка скажет. Не забывай, что парень эрайданец, они выживают и после худших передряг… Ты гляди, ему едва мозги не вышибли, а он сумел корабль посадить.

Говоря это, Бартунек поспешно ставил на голову умершего приборы, которые должны были заняться регенерацией тканей.

Илис расстегнул куртку пилота, из- под которой на пол хлынула уже темная, уже почти свернувшаяся кровь.

— Ребра еще сломаны… Посмотри… Что у нас еще? Рваная рана под диафрагмой…

— Угу. Ну, как там?

— Есть импульс. Но очень слабый… Не знаю… Уходит… Если прямо сейчас попробуем…

Они посмотрели друг на друга и Бартунек кивнул головой.

— Давай. Я ее закрепил и придержу еще.

Что-то засвистело и кабину наполнило голубое сияние.

— Эй, давай-ка потише! Руки горят…

— Держи, держи… Это ж мозги, не что-нибудь.

Несколько секунд спустя.

— Все. Готово. Теперь в госпиталь его. Не знаю, получилось ли, но больше нам ничего не сделать.

— Нам самим теперь в госпиталь. Радиация здесь не дай Боже, где-то генератор потек.

— Да, я заметил. С кораблем что?

— Сейчас вызову техников. Пусть разбираются… С девчонкой надо решать. Она тоже облучилась здорово. Здесь ей не помогут.

— Ну, поговори с ней… Как абориген с аборигеном. А я пока Ксатса переправлю.

Один из невесть откуда взявшихся исчез вместе с умершим, а второй остался и подошел к ней.

Маша не могла без содрогания видеть кровь. Нет, она не пугалась, не визжала, не падала в обморок, когда случалось пораниться. Свою кровь она воспринимала равнодушно, но чужую… Если резала палец сестра или мама острым кухонным ножом, у Маши все холодело внутри и даже как будто в голове мутилось… Здесь было столько крови! Как только один из внезапно появившихся расстегнул на мертвом пилоте куртку, кровь выплеснулась на пол с мерзким чавком — как будто не жидкая была, а вязкая, слизистая. И запах ударил в нос, такой тяжелый и приторный…

Девочка оцепенела от ужаса, она стояла на коленях в углу, прижав ледяные ладошки к груди и не могла закрыть глаза, не могла даже отвернуться. Она представляла себе ужасную рану в груди пилота, она представляла себе расколотые кости, разорванные внутренности, она представляла, как больно было этому человеку, пока он был еще жив, пока из последних сил уводил корабль от города (девочка почему-то была уверена, что это было так).

Маша сжалась в комочек, с ужасом глядя на приближающегося к ней инопланетянина и чувствуя, как холодеет кровь.

— Если приборы нас не обманули мы прибыли в Россию?.. Ты русская девочка? — спросил инопланетянин на чистом русском языке, разве что с небольшим акцентом, присаживаясь рядом с Машей на корточки. У него было очень милое, симпатичное лицо, карие глаза, и он улыбался.

— Да, — прошептала Маша, говорить громче она не могла, потому как пересохло горло, — А вы кто?

— Я твой земляк. Только я из Чехословакии родом. Знаешь, где это?

— Чехословакии больше нет.

— Как это?!

— Есть Чехия и есть Словакия. Они разделились. Вы не знали?

— Не знал. Я давно там не был.

Инопланетянин — или не инопланетянин? — выглядел печальным. Он как будто растерялся и не знал теперь… Не знал теперь кто он?

Маша подумала, что, наверное, не стоило ему говорить о переменах, случившихся на Земле в последние годы.

— Извините… — пробормотала она, — Но теперь вы или чех или словак.

Мужчина улыбнулся.

— Понял. Теперь я чех.

Он помолчал еще, потом спросил.

— Тебя как зовут?.. Маша? Какое имя красивое. Русское, старинное… — он закусил губу и потер подбородок, — Знаешь что, Маша, тебе сейчас надо пойти со мной… Ты не бойся, это для тебя необходимо. Произошел сильный выброс радиации, это бывает при аварии, ты облучилась, и если не пройдешь курс лечения, то скоро можешь умереть. Здесь… На Земле тебе не помогут, а в нашем госпитале тебя вылечат за несколько минут. Ну что… Ты не боишься?

«Боюсь», — подумала Маша.

— У меня собака там, — сказала она, — Я не могу ее оставить. Можно я отведу ее домой, а потом…

— Собака тоже облучилась… Веди ее сюда, — вздохнул Бартунек.

Маша с трудом поднялась — от долгого сидения затекли коленки.

— А это надолго? Мама волноваться будет.

— На пару часов, — сказал Бартунек и опять вздохнул.

Вздыхал Бартунек потому, что не любил врать, тем более маленьким доверчивым детям. Но правду сказать он сейчас не мог.

А правда заключалась в том, что Земля была весьма отсталой планетой, не вышедшей еще в космос (полеты вокруг своей орбиты и вездеходы на луне, понятно, не в счет) и потому на ней, как и на других планетах ее уровня ничего знать о мировом космическом сообществе не должны были. Как там говорят мудрецы из Совета: «Это знание повредит естественной эволюции планеты, она перестанет надеяться сама на себя. А к каким результатам это может привести, всем известно».

Действительно, примеров было достаточно.

Девочка-землянка, которую Бартунек забрал с собой, по закону — который невозможно было преступить — не должна была знать всего того, что уже узнала и что узнает еще. Из создавшейся ситуации было два выхода, и оба они были крайне неприятными для ребенка.

Бартунек вспомнил, как когда-то давно сам попал в примерно такую же ситуацию, тоже по глупости полез куда не положено… «Жалею ли я о том, что произошло?» — подумал он и оказалось, что не жалеет. Потому что жизнь его сложилась очень даже не плохо! Кто еще из его друзей и знакомых, вкалывающих, как и он когда-то на автомобильном заводе, проживет такую?.. Однако вряд ли этой девочке хорошо то, что хорошо для него…