Чтение онлайн

— Потому что все так и есть, просто тебе не понять — она тяжело вздохнула и склонила голову ему на макушку.

— Да, возможно мне многое неизвестно и я много не понимаю, но я уверен, что он не ненавидит тебя. Все-таки ты его единственная дочь. — отстранившись, он взял девушку за плечи и расплылся в улыбке.

— О, Рики**, чтобы я без тебя делала. — «Рики», еще одна форма лазского обращения к Рихтеру, все эти сопли и ласки вызывали во мне еще больше бешенства чем прикосновения. Я говорил это не раз и повторю еще раз, я не был глуп. С первого взгляда было понятно, в каких отношения состоят эти двое. Это осознание приносило мне еще больше боли. Но, то, что произошло дальше, раскололо в моей груди огненное ядро.

Медленно ослабив свою хватку, парень наклонился к Ксении и та в сою очередь, приблизилась к нему и закрыла глаза. В следующую секунду последовал неизбежный поцелуй.

Я, молча, вжал пальцы, в свою ладонь, воздерживаясь от дикого желание встать и разбить лицо этого парня в кровь. Я сидел тихо и молча, смотря на этот приторный и ненавистный мной поцелуй. Дождавшись их ухода, я тоже встал. Медленно, не слыша собственных шагов, я направился в комнату.

Открыв окно, я узрел дивный, буквально чудесный пейзаж. Мне виднелся маленький пруд, несколько домов и хвойный лес. Ветер обдувал лицо и даже сдул бумаги со стола. Впереди был еще один выходной, бумагами я мог заняться позже. Медленно опустившись в кресло, я достал из своих джинсов пачку красного Marlboro. Следом я достал из пачки сигарету, а после поджог её старой бензиновой зажигалкой с изображением двуглавого орла. Прошло много времени с тех пор как я курил последний раз, но считать сколько именно мне было лень. Сделав пару затяжек я пришел к выводу, что возможно это самое худшее, что я когда либо курил. Но этот приторный вкус никотина и жженой трав давал мне хоть какую-то связь с реальностью, с помощью одной сигареты я мог с легкостью понять, что все происходящее не сон, а как бы, то, ни было, суровая реальность. Сама мысль от этого било меня словно я находился на боксерском ринге. Но лучше б уж я был там, чем просто сидеть в комнате, потягивая паленые сигареты и смотря в распахнутое окно. Это слащавое «Рики» эхом вонзалось в мой мозг. Я готов был отдать все что угодно, лишь бы не слышать, лишь бы не видеть и не понимать, что между ними что-то есть. Я бы мог отдать все, чтобы не влюбляться.

Выкуривая уже вторую сигарету, я задумался, всегда ли любить было так больно? Мог ли я забыть эту боль, взявшуюся в груди из неоткуда? Со временем, я пришел к выводу, что слишком сильно воспринимаю свои чувства. Возможно лишь по той причине, что не влюблялся раньше. Или же это было из-за того насколько часто я нахожусь с Ксеньей наедине? Я не знал ответов, как и не знал откуда появляются все вопросы.

Вскоре наступил вечер, предупредив напарника, о том что меня не будет на ужине, я взял свою старую тетрадь, достал из письменного стола ручшуку и принялся писать. Казалось, что я не дотрагивался до этих листов так долго, что они успели покрыться слоем пыли, но при каждой поездке я брат тетрадь с собой. Временами, она заменяла мне мое сердце и душу, была наполнена всеми чувствами и эмоциями, которые мне нельзя было выражать. Я буквально раз прикоснулся к листу, но в следующее мгновение он оказался исписан.

Я пишу стихи тихим вечером.

Я пишу стихи в своей комнате.

Мне сегодня просто делать нечего,

Я на веки погряз в этом омуте.

Я сижу над тетрадкой у столика.

Наблюдаю за звездами яркими.

Мне сегодня хотелось бы дождика,

И твои объятия жаркие.

Я тихонько лежу тихим вечером,

Безустанно смотрю в потолок.

Мне сегодня просто делать нечего,

Словно в горле застрял комок.

Я тихонько сплю в темной комнате.

И мне снятся счастливые сны.

Снова вижу небо звездное,

И тебя в далеке у сосны.

Я пойду по тропинке истоптанной.

Сяду рядом и обниму.

Твой красивый образ — мной созданный

Растворится, и я уйду.

Я спокойно проснусь тихим утром.

Выйду снова на тихий балкон.

Вновь увижу небо грустным

И пойму, что лишь видел сон.

Я спокойно пойду на работу.

И тебя не увижу опять.

Для чего теперь эта забота,

Мне тебя никогда не достать.

Пусть я не великий поэт, но мне всегда нравились мои стихи. Никогда в жизни я не публиковал их на всеобщее обозрение, но искренне верил, что найдутся те, кто оценит их. Занятно вымотавшись за этот день, я почти бездыханно упал на кровать. Я не думал ни о чем, в надежде никогда не проснуться, я закрыл глаза и погрузился в царство Песчаного человека.

Следующий день я планировал провести за составлением отчетов и еще кучей бумажной работы. Все же, как бы не мучилось мое сердце, желудок сам себя не накормит. «Хочешь жить — умей вертеться.» — мой отец повторял эту фразу каждый раз когда мне что-то было нужно. Возможно, поэтому я вырос самостоятельным, и за это ему спасибо.

Да, я думал провести этот день в компании стопки листов формата А4, но моя милая любовь подумала иначе. Часов так в одиннадцать утра, Ксюша заявилась в мою комнату с маленькой книгой в руках. На старой изношенной обложки большим черным шрифтом красовалось: «Антуан де Сент-Экзюпери», а ниже, настолько же большим, только вот уже красным шрифтом было написано: «Маленький принц». Сев на ближайшее кресло Ксюша открыла обложку и сказала:

— Я вспомнила как ты рассказывал об этой книге и решила, что стоит её прочитать. — воодушевленная отъездом отца и брата, она не теряла времени зря. — Я не стану тебе мешать, могу почитать вслух, пока ты работаешь с документами. Но если ты все же против, то я уйду.

«Уйдет? Куда же интересно? Опять к этому Райсу? — мои мысли выдавали меня с поличным, была ли это ревность или же зависть, сказать точно я не мог.

— Все в порядке, ты не помешаешь.

— Отлично. Так давай начнем. — открыв обложку, она сделал весьма заинтересованный взгляд и начала — Прошу детей простить меня за то, что я посвятил эту книжку взрослому.

Она читала медленно, проговаривая каждое ударение, каждую эмоцию. Уже минут сорок я сидел слушая отрывки своей любимой книги в исполнении своей любимой девушки. Не знаю, что именно на меня нашло, но язык словно сошел с ума и зашевелился сам.

— О Маленький принц! Понемногу я понял также, как печальна и однообразна была твоя жизнь. Долгое время у тебя было лишь одно развлечение: ты любовался закатом…

— Ты встречаешься с Райсом? — перебив спросил я и все так же продолжал смотреть в документы.

— Да — атмосфера в комнате внезапно похолодела, но Ксюша продолжила смотреть в книгу.

— Понятно — выдавил из себя я и замолчал.

Девушка все так же продолжила читать книгу, лишь немного увеличив скорость чтения. А я в свою очередь наслаждался строками прекрасного произведения. В такой гармонии прошло еще некоторое время.

— «Я-то воображал, что владею единственным в мире цветком, какого больше ни у кого и нигде нет, а это была самая обыкновенная роза. Только всего у меня и было что простая роза да три вулкана ростом мне по колено, и то один из них потух и, может быть, навсегда… какой же я после этого принц…» — дослушав эту реплику до конца, я вновь произнес.

— Ты его любишь? — словно разрезав текст на ходу она громко ответила:

— Люблю. — остановившись она смолчала несколько секунд — Ты ведь не расскажешь отцу, да? — эти слова задели меня. Неужели она настолько сильно не доверяла мне? Как я вообще мог выглядеть в её глазах? Ах, точно, как я мог забыть? Я же обыкновенный трус.

— Не расскажу. — Слушая прекрасное чтиво, я продолжал размышлять о собственной трусости и жалости. Я позабыл о документа, да и осталось то все пару листов. Мне было интересно, понравится ли её эта книга, сможет ли она найти в ней свою изюминку?

— Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей всю душу. Потому что я отдавал ей всю душу… — повторил Маленький принц, чтобы лучше запомнить.

О да, сейчас я ощущал себя как этот маленький мальчик, я не успел заметить как отдал свою душу той, которой она не нужна и вовсе. Я давно заметил, как Ксенья сходит с ума, медленно и тихо. Она погрязла в омуте боли, в который её опустила семья. Её связали всеми видами цепей в надежде, что однажды она сама себя задушит. Ей нужен был сильный человек, способный спасти её. Я же, со своей алчностью и трусостью не подходил под это описание. Я принял решение «Закрывать глаза» в надежде, что все само рассосется. Я был глуп, но уверен. После этого решения, я больше не чувствовал своей вины. Скоро командировка закончится, а я уеду, и не вернусь никогда.