Чтение онлайн

— Кто?

— Амри, он француз. Это наш общий крыс, — пояснила Жанна.

Девушка тоже выглянула из комнаты и уставилась на соседку с насмешливым видом.

— Так его не надо ловить что ли? — протянула Фима, шокированная своим попаданием в яблочко.

Неделю назад, въехав, она видела мышонка. Но понятия не имела, что этот малыш живёт здесь не один. Все замотали головами. Девушка уверила соседей, что Амри умерщвлять не собирается, и на этом конфликт был вроде как решён. Амри, тем временем, наблюдал за происходящим из-под обувницы и подумал своим маленьким крысиным мозгом, что пора ему отдохнуть и развеяться. А то слишком много стресса в этом общежитии.

— Ты что творишь?! — прошипела Фима, закрывая, наконец, дверь.

— Хочу отвлечься, — пожал плечами Красибор и размашисто сорвал лист старых обоев.

Те многослойной бронёй опали, оголив неровную стену.

— Прекрати! — взвизгнула девушка и втиснулась между ним и стеной. — Никакого вандализма в моей комнате!

— Но ты же купила обои, — нахмурился Роман. Он сидел на табурете, который Фима приволокла пару дней назад с улицы, помешивал чай и наблюдал за происходящим. — Я ж с тобой ездил.

— Так, — она дёрнула Красибора за верёвочки толстовки, — посмотри внимательно. Что видишь?

— Старые замызганные обои, — пожал тот плечами.

— Они тебе что-то плохое сделали?

— Фима, — он скрестил руки на груди. — К чему ты клонишь?

— Эти обои провисели здесь столько лет, — она оттолкнула Красибора, а сама повернулась и зацепила бумажный слой за краешек. — Выполняли свой долг, несмотря ни на что.

Девушка с нежностью потянула за край, и большая полоса обоев спокойно спустилась к её ногам.

— Фима, ради Бога, — Красибор закатил глаза, — это просто старые обои.

— Смотрите оба, — она указала на пару масляных следов на уровне её колен. — Что это?

— Заскорузлые пятна, — скривился Роман.

— А так? — Фима присела рядом и не торопясь приложила ладони к стене, рядом с пятнами.

— Отпечатки рук? — догадался Красибор. — Детских.

— Ага, — девушка улыбнулась. — И вот здесь ещё, смотри: детские каракули. Эти обои были местом игры для какого-то малыша. И хранят воспоминания об этом. Как-то же попали сюда следы ручек, а как? Малыш что-то ел? Играл? Может, он вообще выложил маленькие пластилиновые панно на стене, а те разрослись в маслинные пятна.

Девушка осторожно отсоединяла фрагмент обоев с каракулями.

— Быть может, это первый рисунок. А ты, — она бросила сердитый взгляд на Красибора, — так с ними жестоко!

— Это. Просто. Обои, — повторил Красибор с нажимом.

— Глядишь, вас поэтому сила и покинула, — огрызнулась Фима. — Моя комната — мои правила, раз с вами по-другому никак.

Красибора сначала перекосило, но потом он медленно вдохнул и выдохнул, приходя в себя:

— Ладно, будь по-твоему. И как очистить стены?

— С уважением. Всё здесь: и обои, и стены, и даже клей отлично поработали. Их служба окончена, но в последние её минуты я хочу, чтобы это жильё было наполнено уважением. Сможете это для меня сделать?

Оба мужчины с сомнением кивнули.

— К тому же, на обласканные стены лучше ляжет новый слой и держаться будет дольше. Раз уж вам нужно всё обосновывать, а чуйки молчат.

Фима пожала плечами и спокойно сняла ещё один слой обоев. Те охотно отнялись от стены и легли на пол так мягко, будто были отрезом шёлковой ткани.

— Иногда твоя ведьминская нежность переходит все границы, — Красибор поджал губы и потёр переносицу.

— Просто ты — варвар.

Мужчина хотел возразить, но забыл, как именно. Он смотрел на девушку, которая едва цепляла края мерзкой, промасленной, впитавшей тонны пыли и грязи бумаги. Но делала она это с такой аккуратностью, будто трогала самые хрупкие из пергаментов или нежнейшие из шелков. И обои действительно отвечали на её заботу. Если Красибор сдирал их мелкими кусками и сетовал, что придётся стены замачивать и возиться потом со шпателем, то сейчас обои сами ложились к ногам Фимы.

— Потом похороны с почестями им устроим? — он нашёл в себе силы ёрничать и был собой доволен.

— Зачем? — Фима подкола не поняла. — Потом я сожгу их, а золу использую для удобрений.

— Ладно, сдаюсь, — Красибор поднял руки и, вздохнув, подошёл к соседней стене.

Он глядел на обмусоленные обои и думал о том, что в обычное время побрезговал бы к ним прикасаться, когда вдруг заметил некоторые изменения. Практически исчезнувший рисунок начал медленно проступать: это были голубые вензели на бежевом фоне. Рисунок нейтральный и успокаивающий, Красибор такие любил. Ему нравилось, когда обстановка в помещении давала возможность отдохнуть глазам: пастельные цвета, мягкие рисунки. Он нахмурился, вспомнив россыпь персиковых ковров в спальне Александра. Ему чертовски понравился тот странный дом, обнимающий дерево. Так хотелось бы вновь туда вернуться и встретить раздражающего хозяина в добром здравии.

Машинально мужчина протянул руку к обоям, и те вдруг сами легли ему в руки. К своему изумлению, Красибор ощутил ворох чувств: усталость, облегчение, желание уйти на покой. Он не сразу понял, что то были не его собственные чувства. Ошеломлённый, он аккуратно положил бумажную ленту на пол и заметил, как свежий с виду рисунок вновь пожелтел, затем посерел и стал вовсе незаметным. Красибор порывисто обернулся, чтобы рассказать остальным о том, что случилось, но в последний момент передумал. Роман задумчиво помешивал чай, наматывая верёвочку чайного пакетика на ложку, а Фима увлечённо очищала уже вторую из стен. Красибор захотел насладиться этим затишьем, не прерывать его словами. И оставить это мелькнувшее под его пальцами волшебство только для себя одного. Он вновь повернулся к стене и приложил ладонь к следующему фрагменту обоев. Те охотно ответили ему, вновь расцвели под теплом кожи. Витиеватый узор распускался от пальцев и кружился, кружился. Потом бумага сама отделялась от стены и ложилась у его ног, готовая перейти на другой этап своего существования.

«Хорошо, что она сказала про удобрение», — подумалось Красибору. Ему вдруг стало спокойнее от того, что не придётся эти рулоны просто выносить к мусорным бакам.

— Вот так, — заключила Фима, когда все стены были очищены.

Они уже прошлись шпателями, чтобы снять прилипшие газетные листы, и стены были готовы к грунтовке.

— Это было увлекательно, — Роман зевнул, прикрыв рот шпателем. — Но на этом я вас покидаю. Перед визитом на фазенду Бологовых надо поспать. Ну и, знаете, в себя прийти хоть немного.

Он по-прежнему был мрачнее тучи, но никто из друзей на него не давил. Они понимали, что произошедшее — это не то, от чего человек быстро оправится. Главная их цель сейчас — быть на подхвате всякий раз, как понадобятся.

— Может, не стоит тебе уезжать? — осторожно предложила Фима. — Оставаться одному.

— Как раз стоит, — Роман накинул на плечи пиджак.

Фима дёрнулась было в его сторону, но на плечо легла тяжёлая ладонь Красибора. Он молча помотал головой, когда они с девушкой встретились взглядами.