Чтение онлайн

— Гор, поверь, Мудрец знает, что делает. — Сказал с усмешкой Храмм Регнер — Если тебе этого ещё не известно, он не уйдёт со службы даже тогда, когда гроб с его телом будет опущен в землю на военном кладбище Астраурбиса, на котором покоится немало рианонцев, а также уроженцев многих других миров. Даже после смерти Ника его могила будет служить нашей конторе, как и его дух. Ну, а в том, что официально он выйдет в отставку, как и все его парни, и продолжит гонять за «Парк Тиу» в качестве призового пилота «Оффенсио», ещё сослужит нам всем хорошую службу. Кстати, Гор, ты в курсе того, что очень многие космические пираты всерьёз задумались над тем, а стоит ли им продолжать заниматься своим промыслом, если командование космофлота Содружество собирается поставить перед Дядюшкой Сальве новую боевую задачу, — громить космических пиратов везде, где они только появятся и что Бешенный Ник даже не смотря на то, что стал айдентом императрицы Миоранты, не намерен перебираться на Гермиану и вешать свой гладиус на стену. Эта новость гуляет по галактике всего пять дней, а кое-кто уже пришел от неё в ужас и сдал свои корабли в утиль, что вовсе не удивительно. Раз уж энергоны прозвали наши новые гладиусы — терваго и боялись встречи с ними, то что тогда говорить об этой космической шпане? Так что вряд ли Ролло имеет смысл суетиться. Просто у Мудреца и его команды теперь новая легенда, а если учесть то обстоятельство, что Прапор, Медведь и Крош будут пилотировать флайер императрицы всего лишь раз в году, во время гонок над столицей империи, то и их ты гораздо чаще найдёшь на «Оффенсио» или там, где они будут теперь жить прикидываясь какими-нибудь коммивояжерами, нежели на Гермиане.

— Ну, что же, в таком случае мне нужно будет подумать о том, как залучить Ника и его парней на Рианон. — Задумчиво сказал император и спросил друга — Никки, что я должен сделать для вас, чтобы иметь счастье взять и завалиться в гости к каждому с бутылкой бренди в одной руке и букетом цветов в другой. Назови свою цену, парень, не тяни из меня душу.

Николай не торопился отвечать. Его в равной степени не устраивало как то, что говорил о нём Храмм Регнер, так и то, что требовал или хотел потребовать от него император Гораций. При этом ему совершенно не хотелось отправляться на Звёздную Русь и тем более участвовать в создании каких-то там Звёздных Триумвиратов. Заявляя о своей отставке, он мечтал только об одном, выйти в отставку. Поэтому, помолчав какое-то время он ответил:

— Гор, тебе не придётся особенно напрягаться. Как и большинство моих друзей я намерен окончательно перебраться на Рианон. Энсис, извини, но Стилан и особенно Астраурбис, это вовсе не то место, где пристало жить военному пенсионеру. Задолбают если не юные стиланские снобы, то вертухаи Папочки Храмми. Ребята, возможно вас это удивит, но мы все действительно очень устали и просто хотим отправиться на покой. — Внезапно Николай рассмеялся с подчёркнуто-неестественной весёлостью и отчаянно фальшивя пропел — Под высокой горой я зарою винчестер свой. Надоело мне воевать. — После чего унылым тоном продолжил — Господи, вы даже не представляете себе, как мне надоело быть боевой машиной. Мне даже бриться по утрам стало трудно. Противно смотреть на свою собственную рожу. Так и хочется придушить этого долбанного рыцаря без страха и упрёка, который таращится на меня из зеркала. Ребята, вы даже не представляете себе, как мне стыдно смотреть в глаза Миоранте после всего того, что я говорил об этой девушке тогда, когда считал её своим врагом. В общем сейчас не только я, но и все мои друзья думаем только об одном, — залечь на дно, как подводная лодка, и пожить какое-то время тихо и скромно, как это и положено пенсионерам. Кинг-Конг и вовсе собирается снова отправиться в Тибет, пожить в монастыре. Гамлет, бедолага, и вовсе разрывается на две части, то ли ему самое время совершить хадж на Звёздную Мекку, как всякому приличному татарину, то ли отправиться на Звёздную Русь, чтобы замаливать там грехи в каком-нибудь монастыре, поскольку отец его окрестил на зло своей казанской родне, но скорее всего он всё же скорее всего осядет на Рианоне и попробует устроиться на работу в каком-нибудь театре. Он же у нас прирождённый артист и его возьмут в любую труппу, так что с голоду он не помрёт. Правда, нас всех куда больше мучает вовсе не то, чем мы будем зарабатывать себе на хлеб, а совсем другое. Мы все старые, уставшие от боёв ветераны и больше всего нас мучают сны, в которых к нам являются как наши погибшие друзья, так и враги, убитые нами. Понимаю, для вас это звучит дико, поскольку даже самому старшему из нас, полковнику Соловьёву, ещё не исполнилось семидесяти, нам с Прапором и вовсе всего по пятьдесят два года, а Медведю вообще ещё и полтинника не стукнуло. Для вас мы все пускай и не юноши, но всё равно ещё очень молодые люди, ведь вы живёте в среднем по четыреста лет, а некоторые и того дольше. Лично у меня в даже в голове не укладывается, что я смогу дожить до таких лет. В общем мы все действительно хотим только одного, выйти в отставку и пожить хотя бы какое-то время, как самые обычные пенсионеры — тихо и незаметно. Гор, если ты не станешь превращать наш выход в запас в событие имперского масштаба, то мы все будем тебе очень благодарны.

Император кивнул головой и сказал:

— Никки, можешь на меня полностью положиться. В самое ближайшее время я намерен уволить в запас семьдесят процентов личного состава космофлота, а потому вы все сможете легко затеряться в этой толпе. Правда, всем тем офицерам и даже рядовым космолётчикам, которые заслужили этого, мною будут дарованы дворянские титулы, так что не обессудь. Впрочем тебя это не касается, ведь ты уже и так граф благодаря своей супруге.

В предрассветных сумерках над широкой, полноводной рекой, несущей свои кристально чистые воды в Азовское море, летел флайер-трансформер из числа тех, которые так любили рыбаки и охотники за то, что он в считанные минуты мог превратиться из летательного аппарата в небольшой домик. Дон поблизости от своего устья имел в ширину порядка пяти километров и уже одно только говорило о том, что эта река текла не на Земле, а на Звёздной Руси. Да, и здешнее Азовское море было не чета земному и поэтому имело акваторию почти втрое больше моря Черного, от которого отделялось цепочкой островов, прозванных архипелагом Тузла. Перебравшись с Земли на Фидес, русские, заявившие о себе, наконец, как о титульной нации, прихватили с собой не одни только свои города, но и все географические названия России и окружающих её территорий. Из этого невольно получился анекдот, — глобус России. Однако, это ни у кого не вызывало смеха. Сами русские относились к этому очень серьёзно, а всем остальным, кто понимал смысл этого анекдота, смеяться над ним было довольно небезопасно.

Анекдот анекдотом, но куда большее удивление вызывало то, что на Звёздной Руси по берегам Дона росли огромные деревья, похожие на секвойи, а не чахлый кустарник, да, изредка вётлы. Правда, и эти великаны были похожи на секвойи только своей высотой и мощью стволов, поскольку с точки зрения дендролога они всё же куда больше походили на берёзы, но не с белой, а ярко бирюзовой корой с красно-коричневыми прожилками. Звёздная Русь была планетой с очень богатой флорой, практически полностью съедобной как для человека, так и для подавляющего большинства земных животных, и довольно жиденькой фауной, чем и воспользовались русские учёные-биологи, которые вот уже более десяти лет активно заселяли свою новую планету самой разнообразной живностью, делая это, однако, очень избирательно, почти не ввозя в этот мир насекомых. На Звёздной Руси их и без того хватало. Зато здешние леса, степи, реки и моря активно осваивали многие тысячи видов животного мира не только Земли, но и многих других планет, а профессия биолога и эколога стала самой востребованной.

В первую очередь это привело к тому, что рыбы на этой планете развелась такая прорва, что на Звёздной Руси во многих местах уже начали развивать рыбный промысел. Поэтому было совсем не удивительно, что двое мужчин, находящихся на борту флайера, летели к какому-то излюбленному местечку. Это были рыбаки, которых могли увлечь в дорогу как здоровенные донские раки, так и стерлядь вкупе со здоровенными лещами, а вместе с ними судаки, щуки, окуни и прорва другой рыбы. Исключение составляли одни только осетры и белуги. Для ловли этих рыбин флайер, явно, был маловат, да, и ловить её нужно было всё же на мелководьях Азова, а не в семидесяти километрах от него. Флайер летел уже над рекой на высоте трёхсот метров, то есть ниже крон берёз, а его пилот, явно, высматривал на берегу примеченное им раньше заветное место.

За штурвалом флайера сидел коренастый кряжистый мужчина лет тридцати пяти на вид, довольно симпатичный на вид, с загорелым лицом, голубыми глазами и кудрявым русым чубом, выбивавшимся из-под серой каракулевой папахи с синим верхом, выдававшей в нём донского казака не смотря на то, что он был одет в потрёпанный камуфляж космодесантника. Его спутник, симпатичный парень лет двадцати пяти, был выше на голову и одет в отличие от казака в сугубо гражданский новенький охотничий наряд рыжевато-зелёного цвета. Лица у обоих были весьма похожи, что указывало на их родство. Закладывая плавный вираж вдоль правого берега реки, сразу за песчаным плёсом в этом месте была большая заводь, казак громко чертыхнулся:

— Тьфу ты, дьявол! Митька, ты только посмотри, кто-то на нашем месте рыбу ловить вздумал! Ну, ничего без присмотра оставить нельзя, хоть бери и таблички вешай, чтобы всякие лодыри не зарились на чужие прикормленные места.

— Дед, не будь скесом. — Откликнулся внук — Как я для тебя здесь стерлядь прикармливаю, так её кроме нас с тобой хрен кто поймает без нужной наживки. К тому же табличку не табличку, а наш очаг на бережку и запас дров каждый увидит. Так что успокойся, это не наши, а какие-то туристы. — Увидев, что метрах в семидесяти от берега рядом с огромной берёзой стоит даже не флайер, а небольшой космический корабль, Дмитрий совсем уже весёлым голосом воскликнул — Вот! Что я тебе говорил? Видишь, дед, кто-то к нам в гости издалека пожаловал. Видно не абы какая шантрапа космическая, а заслуженный человек, раз ему кто-то разрешил летать на гладиусе. Небось какому-нибудь байстрюку такой корабль для личных нужд никто не предоставит. Так-так, а где же наш гость? Дед, включи, наконец, биолокатор, я же тебе не сапсан в конце-концов, чтобы видеть всё с такой высоты.

Казак-космодесантник озабоченным тоном спросил внука:

— Митька, так может быть того, полетим дальше? Поищем новое место для рыбалки, чтобы не мешать добрым людям?

— Не-а, дед, заходи на посадку. — Твёрдо сказал внук — А то потом неровён час эти туристы станут рассказывать всем, что у нас на Дону не рыбалка, а сплошная тоска. Ты же знаешь, какую хитрую прикормку я для стерляди варю. Наживки у меня на целую рыболовецкую бригаду хватит, а если нужно будет, то мы и донками с этими туристами поделимся, дед.

Казак улыбнулся и сказал, соглашаясь с внуком:

— Дело говоришь, Митёк. Не гоже рыбаков с батюшки Дона без хорошего улова отпускать. Только ты того, парень, готовься тогда в воду залезть. Наших донских раков с непривычки голой рукой не всякий рыбак отважится взять, а они на этом бережку уже столько нор нарыли, что впору мне на помощь всю сотню в ружьё подымать, пока они тут всё не сожрали.

Флайер плавно и практически бесшумно пошел на снижение и когда до берега осталось метров сто пятьдесят, рыбаки увидели туриста, сидевшего на бревне подле донок с таким скучающим видом, что они невольно рассмеялись. Похоже, что рыбная ловля у этого мужчины, одетого в солдатские штаны и голубую майку-тельняшку десантника, не задалась, хотя он и поднялся ни свет, ни заря. На подлетающий к берегу флайер этот незадачливый рыбак посмотрел без энтузиазма и сразу же поднялся с ошкуренного и отполированного почти до блеска задами тех рыбаков, которые были здесь старожилами, чтобы то ли поприветствовать их чин по чину, то ли сразу же начать сматывать донки и искать другое место для рыбной ловли. Может быть поэтому казак-космодесантник, отправившийся с внуком на рыбалку, посадил флайер метрах в десяти от берега, а не гораздо дальше, где судя по следам они обычно разбивали свой бивак. Оба, дед и внук сразу же выбрались из машины и подошли к туристу, высокому моложавому мужчине, глядящему на них с улыбкой и старший сразу же сказал ему в знак приветствия на унилингве: