Чтение онлайн

Габриэль, когда меня увидел, поинтересовался, нужен ли мне меч на пояс или доспехи. Сказал, подойдут к костюму. Да, я оделась в мужской охотничий наряд, подозреваю, кого-то из пажей, поэтому он так жмёт в груди. Зато всё закрыто.

Но маме, конечно, не понравится.

А зря - на крашеной коричневой коже золотая пыльца смотрится очень экстравагантно. А уж когда трое висп притаскивают мне откуда-то венок из фиалок и кладут на голову, я начинаю чувствовать себя настоящей принцессой.

Дурацкое чувство, если честно.

Да, мама забрала меня пораньше. Во-первых, она поняла, что с добрыми делами, когда у меня депрессия, ничего не выйдет. Во-вторых, ей написал Ромион, когда я наутро после ссоры с Дамианом отказалась вставать с кровати, объявила, что жизнь ужасна и даже принудительное купание в ванной, устроенное мне Габриэлем, не помогло.

Мама примчалась очень быстро, первым же делом обвинила во всём Ромиона, потом - его брата. Дескать, они оба плохо на меня влияют. Конечно же, слушать о том, что на меня кто-то нападёт в Садах, она даже не стала. Сады безопасны - это аксиома, и она не обсуждается.

Пообщавшись таким образом с королём Сиерны (он только чудом отговорил её от посещения темницы и разговора с Дамианом), мама навестила меня, попытавшись в ультимативной форме напомнить про добрые дела и «времени осталось совсем немного».

Я послала её вместе с делами и временем - кажется, бедняге Ромиону тоже что-то досталось, - потом устроила истерику с битьём всего, что можно и нельзя (например, у меня получилось разбить стул, не знаю, как: когда позже я попыталась поднять второй такой же, у меня не вышло).

Мама очень удивилась. Она потом говорила Ромиону - пока горничные закатывали меня в смирительный плед - что Виола всегда была спокойной девочкой, в отличие от её сестры, и совсем никогда не била стулья. И что же такое случилось со спокойной девочкой Виолой, что она вдруг пошла вразнос?

На этот вопрос я сделала стойку и ответила куда эмоциональнее Ромиона. Даже плед меня не смирил. Я рассказала, как меня заперли в башне, как нарушили мои права, и какой Дамиан мерзавец, что заставляет меня страдать даже сейчас, когда он сидит в темнице, а я торчу тут, в пледе, и захлёбываюсь успокоительным чаем.

Лично мне чай не помог, а вот мама успокоилась. Отослав Ромиона (ага, как лакея - бедный король!), она полночи рассказывала мне, что все мужчины - ослы, а демонологи - ослы в квадрате. И «тебе просто нужно выбирать любовников тщательнее, мой цветочек». Я пообещала ей, что никого и никогда больше выбирать не буду. Ещё я, кажется, пообещала, что буду злиться на Дамиана вечно. Надо ли говорить, что вместо этого он полночи снился мне, бедный и несчастный, в цепях в темнице. У меня сердце кровью обливалось, но я собрала волю в кулак и попросила маму забрать меня пораньше. Мама согласилась.

Я настояла на том, что доберусь до столицы королевства фей (если можно назвать столицей огромный сад) самостоятельно, а мама пусть идёт заниматься своими делами, потому что я хочу побыть одна, подумать и успокоиться.

Мама согласилась и на это. Действительно, прогулка по цветущим садам в солнечный день, должна обладать терапевтическим эффектом. Тем более, маме совсем не хотелось, чтобы я топтала цветы, орала на висп и билась в истерике в её дворце. Пусть лучше я всё это делаю в Сиерне. Ромиона ей не жалко.

Так что с утра пораньше я оделась, приготовилась, хмуро попрощалась с явившимся меня прожать королём Сиерны (он пытался вручить мне какие-то амулеты, но я гордо отказалась). Я даже стойко не поинтересовалась, как там Дамиан - потому что меня не волнует состояние всяких там демонологов! Меня вообще не волнуют всякие там демонологи! А конкретно Дамиана я больше знать не хочу! И почему он постоянно лезет мне в голову?! Кто ему позволил?!

Так что я шагнула в портал и вот уже второй час иду по бесконечным садам, то и дело спрашивая у висп направление. Они что-то пищат в ответ, но я не понимаю - тогда они выстраиваются в воздухе в огромную указательную стрелу - то направление я и выбираю. Честно говоря, мне всё равно, куда я в итоге попаду. Выберусь как-нибудь, не страшно.

К концу третьего часа, устав, я сажусь прямо у обочины дороги - в траву и цветы, чуть не придавив парочку замешкавшихся висп. Они взволнованно кружат надо мной какое-то время, потом начинают приносить цветы. Наверное, я должна сплести из них венок... А, чёрт с ними, плету. Руки лучше чем-то занять, тогда не надо страдать из-за всяких там... Ну вы поняли.

Не буду описывать все мои мысли насчёт Дамиана, они кажутся бредовыми даже мне. Хватит сказать и того, что за вчерашний день я трижды порывалась перед ним извиниться и трижды - убить. Моя душа в полном раздрае. А всё он, этот... осёл. Влюбилась я в него, как когда-то на день Святого Валентина в этого... ещё одного осла. Тогда мне тоже было плохо. Так что я знаю: пострадаю немного, с неделю, а потом всё пройдёт. Ничего. Выдержу. Он же сам виноват! Не надо было меня красть! Не надо!..

А, опять я о нём думаю!!

Срочно нужно найти другую тему для размышлений. Отвлекающий фактор...

И, словно в ответ на мои мысли, с неба падает ракушка. С чистого, голубого неба, на котором ни облачка, на меня бухается громадная ракушка, чуть не отправляя в нокаут, и голосом моей крёстной заявляет: «Виола, а помнишь, ты обещала взять Рапунцель в Зачарованные Сады?»

Конечно, я попыталась забыть то обещание (на которое ответила нечленораздельным «э-э-э» и «как-нибудь потом»), как страшный сон. Но крёстная, конечно, уже тогда знала, что мне светит титул принцессы фей, вот и подстраховалась.

Я не успеваю придумать ответ - да и как, мне нужно орать его в ракушку?
– когда с неба (вслед за ракушкой) падает сама Рапунцель. Довольная безумно, и почти лысая. То есть, причёска под мальчика ей очень идёт, но у Виллинды никогда не было таланта парикмахера, так что обкорнала она бедную Пусю, как могла. Рапунцель это всё равно не портит, да и волосы отрастут дня через три, а через неделю будут как мои.

– Виола!
– восклицает Рапунцель, опрокидывая меня в траву и сжимая в объятьях.
– Как я рада! Какой сегодня отличный день! Какое яркое солнце!

Она может тарахтеть, как пулемёт - под настроение. И тогда этот пулемёт становится поистине убийственным.

– Ой, Виола, ты так изменилась!

И даже не стоит пытаться вставить хоть слово в эту «очередь» - Рапунцель слышит только себя. Зато она очень оптимистично застрелит вас словами. Она милая и добрая, наша Рапунцель.

Я терплю её ещё полчаса, пока она выкладывает, как счастлива меня видеть, как ей здесь нравится, и как там поживает Виллинда. У крёстной всё хорошо. Она что-то хотела мне передать, но Рапунцель забыла, что именно. Но обязательно вспомнит. Может быть, вечером. А может быть, завтра. Или вообще никогда.