Никчемный муж
Шрифт:
Победили? Домой? Улыбаюсь, и снова засыпаю.
Окончательно просыпаюсь, уже лежа в нормальной кровати.
И обнаруживаю рядом Айку.
— И ты здесь? — удивляюсь я.
— Госпожа! Ты проснулась! — радуется служанка.
Осматриваюсь. Незнакомая светлица, с дорогой обстановкой, в окно видно только небо — значит, наверху, значит, терем.
— Где это мы? — интересуюсь я.
— В Доброчани! — опустив глаза, произносит Айка.
— В Доброчане? В бывших княжьих хоромах? У Мирки дома?
— Угу! — кивает служанка.
— Так мы правда победили?
— Угу!
— А кто помог? Сами бы…
— Я князя позову! — говорит Айка, и убегает.
Какого князя? Боремира? И он тут? Наверное, мне все это сниться!
Но вместо батюшки в светлицу приходит мой муж.
— Любушка! — восклицает он — Проснулась? Как себя чувствуешь? Сейчас лекаря пришлю!
— Лучше уже, любушко! Лучше!
Мирко присаживается на постель, берет за руку. Смотрит так умильно…
А я смотрю на него. Одет богато. Как князь.
— Скажи, что случилось? Как мы победили? И почему мы в Доброчани?
Мирослав перестает улыбаться.
— Мы победили. Доброчань.
— Чего? — таращусь я.
— Наше войско пришло на помощь вашему.
— Какое войско? Доброчаньская рать была разбита нами три года назад! Под чистую!
— Восстановлена! — сухо произносит Мирка.
— Как? Кем?
— Мною, князем Доброчаньским Мирославом!
Говоря это, новоявленный князь приосанивается, и выглядит очень важно.
— Так значит, — помолчав, интересуюсь я — ты по ночам не к любовнице ходил, а делами добрачаньскими занимался? Рать собирал, оружие покупал? Ковали вместе с Дубыней в его кузне?
— Все так! — кивает мой муж.
— На Буйтурское земле! Заговор устроил! — ахаю я — И меня обманывал!
— Прости, княгинюшка, и не серчай! Не мог я тебе открыться!
Мирослав снова берет мою руку, и гладит ее.
Руку отнимаю.
— Предатель!
— Богданушка! Если бы я тебе открылся, что бы ты сделала?
— Прибила бы!
— Ну и вот!
Похоже, Мирослав не чувствует ни стыда, ни раскаянияния. И продолжает хвастаться.
— Теперь, я Великий князь! А Доброчань столица!
Ахаю, и спрашиваю:
— А батюшка Боремир? С ним что?
— Ничего. Не тронул я его, хотя должен был. И от ран он, похоже, оправился. Жив.
— Так он же Великий!
— Уже нет! Все другие князья присягнули мне! Боремир стар и немощен, его войско разбито. Внуку его, сыну покойного Судислава и Милонеги, от роду несколько месяцев. Милонега не дура, присягнула мне от имени своего малолетнего сына!
— Ты…Ты… — бормочу я — Подлый предатель!
— В чем я подлый? — возмущается Мирка — Буйтурцы сами напали на нас! Разгромили рать, разорили пол княжества, множества народу угнали в полон! Убили моих отца и братьев, меня пленили, матушку с малыми детьми, сестрами моими, скитаться заставили! И я подлый? Чем? Что отомстил и вернул свое? Что Боремира, и внука его, в живых оставил? Он мою семью не щадил!
Мирослав разозлился. Никогда его таким не видела! Совсем, как батюшка Боремир, когда серчает…
Тут встревает Айка, которая, оказывается, под дверью уши грела.
— Не ругайся на княгиню, князь—батюшка! Не расстраивай! Беременная она!
Ах ты ж, подлая! Выдала меня!
— Беременная? — таращится на меня МИРОСЛАВ, и вдруг начинает орать еще больше — И воевать пошла? Совсем ополоумела, моим сыном рисковать?
И уходит, хлопнув дверью так, что стены задрожали.
Страшен князь Мирослав в гневе!
— Айка! — кричу я — Что ж ты за подлая баба?
— Прости, княгиня! Я то думала, князь обрадуется, а он…
— Не называй меня княгиней! Ты, подлюка, знала, куда Мирка ходит, и чем занимается? Как ты могла предать свою землю, своего князя?
— А с чего они мои? — замечает Айка — Я такая же полонянка была, как и Мирка! И родителей моих буйтурцы убили! Почему бы князю Мирославу не помочь?
— Не называй его князем! — ору я — Князь для меня батюшка Боремир!
Тут является, прервав нашу ругань, посланная Миркой бабка—повитуха, осмотреть меня. Она подтверждает, то что я тоже думаю — ребенок не пострадал. Уфф, слава Богам!
А потом лекарь приходит, рану лечить. Тоже подтверждает мои ощущения — опасного ничего нет.
…С этих событий прошла неделя. Чувствуя я себя много лучше. Но, Мирка куда—то уехал, поэтому мы так и не помирились. Да я и не собираюсь! Не прощу его!
С Айкой помирились. Ей я и говорю, что собираюсь сделать — как поправлюсь, уйду. Вернусь в Буйтурск!
— Не дури! Что там с тобой будет? — отговаривает меня подруга — Одна, без мужа, с ребенком! Тут ты княгиня, а там? Бывшая богатырь—девица Богданка, без денег и кормильца!
— Все равно уйду! — говорю я — Мой дом, моя земяля, моя семья там!
— Какая семья? Князь Боремир, что на вот—вот помрет, и княгиня Явнута, которая тебя никогда не любила?
— Кака ни есть! — отвечаю я — Они меня забрали после гибели батюшки, не дали сгинуть, сироте, вырастили! И я не могу их предать.
— Ну, как хочешь! — сдается Айка, и добавляет — Я тебя, конечно, не брошу, с тобой пойду. На погибель! А вот князь Мирослав… Пожалуй, он снова жениться! И будет у него другая княгиня!
— И пускай! Мне—то что! — заявляю я.
Однако, мысль, что Мирка жениться на другой, мне неприятна.
— А что, уже есть желающие замуж за него? — спрашиваю у Айки.
— А то! — кивает она — Кто откажется Великой княгиней стать? В очередь встанут! Не все же дурочки, как ты!
Какое гадство! Как он может жениться снова, при живой жене? И как эти девки подлые смеют на чужого мужа рот разевать?! Не бывать этому!
… Мирка возвращается к вечеру. Иду встречать, как и положено княгине, хотя могла бы не ходить — болею. Но, хочу в бесстыжие очи глянуть!