Чтение онлайн

Света плюхнулась на табуретку, с видом замученной непосильным трудом, и вынесла вердикт:

«Причем или не при чем – меня сейчас не касается. Пусть тряпку в руки берет, и пятна на стене счищает. У меня сил уже нет!»

«Отдохни,Светочка», – пожалела ее Наташка, – «а мы с Юрием Васильевичем быстренько все доделаем».

Я не заставил ждать, и шмыгнул в лично мною пристроенную к кухне комнатушку, из–за двери которой доносилось обиженное повизгивание лишенного свободы Чапы. После обычного ритуала встречи с лохматым другом, переоделся в настоящую рванину, которую не жалко выбросить по окончанию ремонтных работ, и оставив дверь в комнатушку открытой, но приказав Чапе из нее не выходить, уже через пять минут возюкал тряпкой по стене. Наташа за мной наносила на нее побелку, и дело шло быстро. Света посидела на табуретке с хмурым видом, посидела, и ушла в комнату-столовую. После чего я у Наташи поинтересовался:

«Что здесь случилось? Откуда эти пятна? И почему их так много?»

«Бомба взорвалась, Юрий Васильевич!» – ответила с улыбкой и так, что бы в соседней комнате жена не услышала, – «Меня со Светой убить могло!»

«Какая еще бомба?» – не поверил конечно, наверное голову мне морочит.

«Самая настоящая!» – приняла Наташа серьезный вид. И рассказала удивительные подробности.

В общем так. Решили Наташа и Света приготовить что-то вкусненькое, по случаю субботы. Думали-думали,и остановились на торте, и как один из инградиентов, положили в кастрюле в воду две банки сгущенки – сварить ее, для придания определенного цвета и вкуса. Водичка в кастрюле закипела, девушки возились с тестом, и здесь к ним забежала соседка – поделиться радостью по случаю приобретения сногсшибательного платья. Конечно все бросили, побежали к ней посмотреть это чудо, а если разрешат – то и примерить. Чудо оказалось не одним, посмотрели и примерили еще какие-то шмотки, и только тогда вспомнили, что у них сгущенное молоко варится давно! Побежали домой, и… возле крыльца в доме бабахнуло раз – они тут же тормознули, поняли, что банка одна взорвалась, а другая к взрыву точно готова.

На крыльце постояли, пока не бахнуло второй раз – и правильно сделали, потому что бахнуло тут же. После чего дверь открыли – кухня оказалась вся в дыму, на газовой плите что-то шипело и воняло гарью, а стены, потолок и пол заляпаны коричневыми пятнами качественно сваренного сгущенного молока. Пришлось срочно отмывать от пятен пол, плиту и всю мебель, после чего приняться за стены и потолок, с которыми они провозились до моего появления – очень Света надеялась, что я не увижу случившееся безобразие, и даже о нем не узнаю, потому что договорились дамы о трагическом происшествии умолчать.

Дам конечно я пожалел, повздыхал, и еще энергичней заработал тряпкой – Наташа с побелкой меня нагоняла. Работы осталось совсем немного – в дальнем от плиты углу, куда коричневых капель долетело поменьше. Уже Чапа вышел из своей пристройки и сидел в кухне на отмытой территории, уже я начал думать об ужине и вспоминать что же у нас лежит съедобного в холодильнике, потому что калорий в организме не оставалось, И здесь дверь из комнаты открылась, высунулась Света и на удивление спокойно у меня поинтересовалась:

«Надеюсь, выпить хоть что-то есть?»

Я прямо расплылся в улыбке: слава богу, женушка отошла! Ну а выпивка, которую доставать превратилось в сущее наказание, к счастью в заначке пока есть:

«Водочки бутылка!» – кивнул я головой. На что Света ответила убежденно:

«Водка и нужна, после всего этого», – поводила по стенам и потолку глазами, – «только ею стресс можно снять!» – и скрылась за дверью.

С понедельника я для ребят (и себя тоже) режим работы определил как авральный – до приезда начальства. Это когда больше работаешь ногами, и меньше карандашем – делаешь зарисовки на планшете, и все, а долгие и нудные описания пород в пикетажке оставляешь на потом, до лучших времен.

В поле определили площадки, на которых каждый должен разбираться с геологией самостоятельно. Для Паша, как он и надеялся – показал это в пятницу – выделили небольшую, но самую интересную, и двух канавщиков, получивших задание лопатами и кирками добраться до коренных пород там, где в пробе оказалось пол грамма золота. Самому же доверили руководство агрегатом БКМ, который рядом до коренных должен добирался буром и поднимать обломки на поверхность. Владимир и я будем исхаживали продолжение лощинки от Пашиного пятачка в одну и другую стороны, пытаться в щебенке под ногами найти хотя бы слабенькие признаки изменения даже не рудными, а предваряющими их процессами. К концу дня ни я, ни он ничем не могли похвалиться, и только наш энтузиаст принес из двух БКМовских скважин, которые мы называем дудками, обломки окварцеванных песчаников со следами ожелезнения. Ну хоть что-то для начала! Немедленно из них отобрали пробы для срочного анализа..

Подозрительные камни по возвращении с поля я и Владимир (Паша остался при БКМе и с ним на участке задерживался) понесли показать главному геологу.

«Изменения есть, наверное процессами дорудными», – определил он после тщательного осмотра, – «сейчас важно, что бы они развиты были пошире, что бы и для руды место нашлось». По нашим прикидкам, этого места уже не оставалось, и посмотрев на физиономии,Игорь Георгиевич попытался ободрить:

«Главное, носы не вешать. Изменения предрудные есть. Канаву пройдете – глядишь, и рудные появятся. Ну а места для руды мало – вина не ваша. Главное, правильно работаете и проявление золотишка не пропустите, ни здесь, ни в другом месте!» – он улыбнулся, возвращая образцы, и добавил, – «А начальству показать – и этих камней хватит, вы же только начали разбираться. Кстати, оно завтра в обед появится, так что тебе,» – ткнул пальцем в мою сторону, – «придется в камералке остаться, вдруг материалы потребуют показать?»

Я кивнул головой, мол понял, и мы с Владимиром кабинет покинули, что бы не мешать человеку спокойно работать.

Ребята на следующий день снова умотали в поле, а я в камералке до обеда сидел над на скорую руку сляпанным планом пятачка, на котором мы успели два дня побегать, и придавал ему сколь возможно прятный для глаз вид. Конечно, вынес места отбора проб с повышенным содержанием золота, начатую канаву на месте самой из них богатой, дудки БКМ, отметив те, где встречена измененная порода. Получилась портянка только с наметками элементов геологии, практически без подтверждающих канав, но если кое о чем при демонстрации умолчать, необходимость продолжения работ ни у кого сомнений не вызовет.

После обеда руководители объединения и никому не знакомый химик наконец в партии появились, и сразу закрылись в кабинете у Павла Петровича, нашего начальника. Попозже пригласили туда ведущих специалистов геологического цеха, главного инженера, инженера по технике безопасности. И волновавший всех вопрос прояснился: партии поручалось ответственное дело, на первый взгляд абсолютно ей не нужное и ничего, кроме лишней головной боли, не обещающее.

В общем, так. У нас есть изученный объект, материалы по которому и просматривал главный геолог Игорь Георгиевич, когда я посетил его на днях. Как уже говорил, объект плохонькимй, золота кот наплакал, и содержание в лучших пробах всего до двух грамм на тонну породы. Ни старателей, ни добытчиков объект не интересовал, а потому именно на нем решено поставить эксперимент по извлечению золота из породы новым методом. Который, как нам объяснили, смог бы вовлечь в разработку известные на данный момент нерентабельные объекты. Суть метода проста: добытую руду с небольшим содержаниями золота складируют на предварительно подготовленной площадке, и с использованием специального оборудования непрерывно подвергают дождеванию агрессивным раствором, который, проходя через рудную массу, некую часть золота из нее извлекает. В основании кучи раствор в специальном стоке собирают и вновь пускают на дождевание. И так много раз – иначе говоря, процесс дождевания непрерывный, и по идее содержание золота в растворе должно непрерывно повышаться. В какой то момент проводится его извлечение, с использованием определенных эбоксидных смол, на основе так называемого ионно-катионного обмена.

Возможно, что-то я не понял, что-то пропустил, но примерно так нам, не специалистам в этом деле, объяснили суть эксперимента. А дальше распределили обязанности отдельных служб. Геологической досталось самое легкое – мы обеспечиваем контроль за рудой. Если поднятой из разведочного шурфа окажется недостаточным для эксперимента, определяем размер дополнительной добычи и проводим расчеты по количеству содержащегося в ней золота. Горный цех дополнительную добычу производит, готовит необходимую для эксперимента площадку, затем перемещает на нее приготовленную рудную массу. Оборудование для приготовления необходимых растворов, нужные реагенты привезут из города, для работы с ними прибудут специалисты. Но отвечать за все дела будет начальник партии, главный инженер, и естественно, инженер по технике безопасности.

Конечно, на этом совещание не закончилось – всем еще долго объясняли, что конкретно предстоит делать по времени, какие прямо сейчас нужно начать подготовительные работы, насколько они сложны и ответственны. В общем, головы загрузили по максимому. Наконец выслушали незнакомого химика, рассказавшего о сложности и опасности перевода золота в раствор из-за повышенной агрессивности применяемых компонентов, что окончательно испортили у всех нас, аборигенов, настроение. На этом совещание закончилось, и геологи дружно прошли в кабинет своего шефа, чтобы в узком коллективе обсудить услышенное. Игорь Георгиевич, по праву старшего, начал первым: