Чтение онлайн

Да, конечно, имеет! Где он работает, кто его родители, да, в конце концов, сколько ему лет? Но сейчас я точно онемела, противоречивые чувства разрывают на части. Отлично понимаю, что сейчас решается моя судьба. Я скажу «нет», и он уйдёт, но только мысль о том, что его больше никогда не увижу, причиняет тупую боль. Да и какая разница, сколько ему лет и где он работает?. С удивлением понимаю, насколько мне это безразлично. Самое главное, чтобы с его лица сошло напряжённое выражение, и он улыбнулся. Кажется, я знаю, как это сделать!

– Да! Да! Конечно, да! – хотя моя душа давно кричит об этом, произнесены слова только сейчас. Кажется, он облегчённо выдыхает и улыбается, я смущённо прижимаюсь к его плечу. Он берёт мою руку и незаметно надевает на палец кольцо. Вздрагиваю, удивлённо рассматриваю свою кисть, украшенную тонким ободком из белого золота с тремя камешками. Поднимаю на него счастливые глаза.

– Считай, это в честь помолвки. И, по-моему, после этого следует поцеловаться, – говорит он.

Приподнимаю голову, тянусь к нему, и с трепетом ощущаю вкус его властных тёплых волнующих губ.

Он так сильно прижимает меня к себе, что перехватывает дыхание. Проводит ладонью по внутренней стороне бедра, его нежные пальцы скользят под кружево белья. Чувствую обжигающую волну желания. Без ума от этих нежных губ, от этих умелых рук, я хочу, здесь, сейчас. Готова умолять об этом, а он не спешит. Мы оба одеты, только мой халат он стащил с плеч. Молния его куртки царапает кожу, хочется снять её, но он убирает мои руки, потом вовсе отходит от меня. Чуть ли не стону от разочарования. Он снимает куртку, вешает на крючок и буднично произносит:

– Я бы хотел поужинать.

Вот как ему это удаётся? Я доведена до крайности, а он невозмутим и спокоен!

– Да, конечно, идём ужинать, – смиренно произношу и иду на кухню.

Я настолько возбуждена, что не могу скрывать дрожь, охватывающую всякий раз, когда приближаюсь к нему, накрывая на стол. Он, кажется, понимает это. Посматривает на меня из-под длинных ресниц, откинувшись на спинку стула, на губах – улыбка искусителя.

Ужинаем молча. Не могу поднять на него глаз, он же неотрывно смотрит на меня, и я чувствую это. Есть абсолютно не хочется, он замечает:

– Ты почему не ешь?

– Я ем.

– Да ты за весь вечер проглотила только кусочек хлеба.

– Мне не хочется.

– Не выдумывай, если так пойдёт, мне придётся кормить тебя.

– Не надо! – желание пронзает тело при одной мысли, как это будет выглядеть.

– И всё же я попробую.

Он быстро допивает вино, встаёт из-за стола. Если он сейчас подойдёт ко мне, я или оттолкну его или брошусь на шею, но сидеть за столом, тыкать вилкой в салат и пытаться скрыть огонь, бушующий внутри, не смогу. Спасает то, что он не подходит близко и не прикасается. Садится напротив, накалывает кусочек мяса и подносит к моим губам.

– Саша, не надо, я сама, – пытаюсь отобрать вилку, но он гневно сдвигает брови и произносит: – Убери руки!

Кусок в прямом смысле не лезет в горло. Я с трудом проглатываю, кашляю. Он берёт бокал с вином, я протягиваю руку, снова раздаётся: «Убери руки!», – и я понимаю, что теперь мои ладони будто приклеились к коленям, заставить их пошевелиться сможет лишь его всемилостивейшее желание, а он не желает этого. Подносит к моим губам бокал. Я думаю, что немыслимо пить из чужих рук, но оказывается вполне возможно, даже не пролилось. Он ставит бокал на стол, от уголка моих губ стекает капелька вина, я чувствую это, но вытереть не смею. Он проводит ладонью по моему лицу. От этого жеста всё, что внутри только тлело, воспламеняется. Жалобно гляжу в его тёмные глаза. Вместе с дыханием вырывается непроизвольный стон.

– Ты что-то хочешь сказать? – его голос звучит нежно и вкрадчиво.

– Нет, нет, ничего, – спешу ответить, как можно спокойно.

– Тогда идём, – он резко встаёт, хватает меня за руку и буквально тащит за собой.

От выпитого вина или от чего-то ещё кружится голова. Я не поспеваю за ним. Мы входим в спальню, он быстро стягивает футболку, а потом немедленно снимает с меня халат и бельё. Я хочу обнять его, он отстраняет мои руки, и, как мне кажется, раздевая меня, старается не прикасаться к моему пылающему телу. И вот я стою перед ним обнажённая, и не знаю, что делать дальше. Он не подпускает меня близко. Но подсказывает:

– Теперь ты. Раздень меня.

Вчера мне пришлось снять лишь пиджак и рубашку, дальше он справился сам, но сейчас на нём только джинсы, поэтому задача труднее, но и в мыслях нет возражать. Наоборот, я хочу этого.

Опускаюсь на колени, очень медленно, насколько позволяют непослушные пальцы, расстёгиваю и тащу вниз всё. Его мужская гордость упирается в лицо, я чувствую упругую твёрдую плоть. Обхватываю его руками и нежно целую. Мне кажется, это самое естественное, что я могу сейчас сделать. Хотя в следующую секунду пугаюсь своей смелости. Больше он не позволяет, с шумом втягивает в себя воздух, стонет и резко подхватывает меня на руки. Кладёт на кровать, целует долго, нежно. Я льну к его рукам, мне нужно больше. Почему он медлит? Что его до сих пор удерживает?

– Скажи это, – требует он, и я прекрасно понимаю смысл странного приказа.

– Саша, я не могу больше, я хочу, возьми меня, пожалуйста, пожалуйста, – шепчу я сквозь стон.

– Именно этого я ждал, – хрипло произносит он.

За пять лет учёбы у меня выработалась привычка просыпаться в семь утра. Так и в этот раз. Открываю глаза, чувствую, насколько не выспалась. Мне удалось поспать всего несколько часов. Ещё немного полежу, и встану! Закрываю глаза и отключаюсь вновь. «Немножко полежу» растянулось на два часа. Следующий раз глаза открываются в девять. Часы висят прямо перед кроватью, и, увидев, который час они показывают, я подскакиваю в постели, не раздумывая, выспалась или нет. Александр тоже открывает глаза.

– Что случилось? – сонно бормочет он.

– Всё, я опоздала!

– Куда? Сегодня воскресенье.

– Ох! Как же я могла забыть? – плюхаюсь в постель, но через секунду снова вскакиваю.

– В конце концов, Ксюша, куда ты собралась?

– Пойду, приготовлю что-нибудь на завтрак.

– Ты что, уже выспалась?

– Вообще-то не очень.

– Тогда спи, мы поедим не дома, если ты не возражаешь.

– Конечно, не возражаю, – облегчённо падаю на подушку и моментально проваливаюсь в сон.

Окончательно мы просыпаемся в час дня.

– Как раз самое время где-нибудь пообедать, – замечает Александр.

– И где же это?

– Знаю я одно хорошее местечко, собирайся, поехали.

Я стою в спальне, перед шкафом, и вдруг понимаю, что мой любимый за несколько встреч наблюдал меня в очень неприглядном виде, и будь на то воля, я бы на глаза мужчине такой никогда не показалась. Во-первых, на моём лице никогда не было косметики, за исключением первого вечера в баре, да и то вряд ли чёрные от туши потёки меня потом украшали. А в чём я была одета? У меня много красивых нарядов, но он видел меня скорее в практичном, чем в нарядном, или вообще в домашнем халате. Впрочем, вся эта одежда лежит сейчас в швейной машинке, ожидая ремонта. Может, и к лучшему, что я не попалась ему под руку в тех безумно дорогих и красивых платьях, которые так люблю. Но сейчас мне хочется выглядеть такой, какой он меня ещё не видел, сразив наповал.