Чтение онлайн

В результате Ната довольна, что я наконец-то прислушалась к её совету и купила «путевую» вещь. Я тоже рада, что ноги не мёрзнут – начало декабря, давно пора переобуться. Но зарплату получила недавно, деньги Данилы, которые он регулярно выдаёт мне без всякого напоминания и отчёта на хозяйственные нужды, я бы не посмела тратить лично на себя.

Я в прекрасном настроении на своём рабочем месте. Можно сказать, что улыбка, предназначенная для покупателей, вполне искренняя. И покупатель сегодня какой-то смирный, вялый, что ли. Куда подевались старушки, пытающиеся вернуть просроченное печенье, купленное неделю назад. Или требовательные домохозяйки, которые никак не могут разобрать точный состав какого-нибудь продукта. Или мужья этих самых домохозяек, тупо выполняющие список своих благоверных и добивающиеся от меня, какие именно продукты имела в виду их супруга, когда писала просто грибы или просто масло. Коллеги сонно слоняются по залу. Оля, полюбовавшись моими новыми сапогами и прослушав восторги по поводу хорошего дня, говорит, что это затишье перед бурей. Скоро сезон новогоднего ажиотажа. Вот тогда набегаемся.

Но побегать пришлось уже сегодня. И что такое буря в торговом зале, я поняла, не дожидаясь новогодних праздников. И виной этой бури стала не внезапно нагрянувшая проверка Роспотребнадзора и не толпа покупателей. Оказывается, возмутить спокойствие огромного коллектива может всего один человек, сын хозяина сего заведения, двадцатипятилетний Денис Сергеевич.

Уже под конец рабочего дня, в пять вечера, по залу пронёсся лёгкий ропот: «Денис Сергеевич здесь», и все работники стали вести себя очень странно. Кто вдруг лихорадочно начал приклеивать новые ценники, кто яростно трёт полки, выискивая невидимую пыль, кто вообще предпочёл спрятаться за стеллажами, а кто-то замер, как в трансе, с дежурной улыбкой на устах. Даже невозмутимая Марина Ивановна, нервно одёрнув форму, схватила какие-то бумаги и буквально побежала, что для неё не свойственно, навстречу источнику беспокойства. На бегу приказав всем отключить телефоны.

Где-то в начале зала слышны громкие голоса, робкий сбивающийся лепет, мимо забегали девочки с бумагами, тряпками и рекламными плакатами. Я выключаю звук на телефоне и обращаюсь к Ольге за пояснением.

– Самодур, – начинает она с характеристики, – Ничего не смыслит в торговле, но раз в месяц заявляется, чтобы показать, кто здесь главный. Иначе папочка опять отправит его за границу, доучиваться в какой-нибудь колледж. Вот он и доказывает, что учиться ему не требуется, он и так всё знает. Говорят, Сергей Дмитрий обещал отдать ему в личное распоряжение один из торговых центров, если тот докажет, что способен управлять. Да и вообще остепенится и прекратит шататься по ночным клубам и тусовкам. Вот он и доказывает. Не дай Бог, наш центр ему достанется, сразу уволюсь! – Ольга вдруг замолкает и вытягивается по струнке.

Я так увлечена её сообщением, что не сразу замечаю внезапно сгустившуюся тишину вокруг; не пойму, почему подруга не рассказывает дальше. Так интересно послушать сплетни! Но она на что-то смотрит позади меня и пытается произнести, не разжимая губ: «Обернись».

Каким-то чудом я это понимаю и оборачиваюсь. Передо мной мужчина в распахнутой кожаной куртке с ярко-белым мехом внутри. Высокий рост, спортивная фигура. Немного ироничный взгляд синих глаз, чёрные волосы стильно и небрежно уложены, смугловатая кожа, модная щетина. Черты лица правильные, утончённые. Точнее, были бы правильными, если бы не были искривлены каким-то высокомерным презрением.

– Какого х**а вы здесь треплетесь, когда нужно работать!

У меня от изумления округляются глаза.

– Я у тебя спрашиваю, чего молчишь, дура безмозглая? Почему не работаем?

По-моему, у меня открылся рот, точнее, отвисла челюсть. И если бы вопрос был задан напрямую мне, то ответ сам бы слетел с языка. Но он смотрит мимо меня, вперив гневный взгляд в мою подругу. А у той лицо бледнее мела, глаза испуганно мечутся. Ещё немного, и она грохнется в обморок. Беру ситуацию в свои руки:

– Э… я отвечу, – пытаюсь говорить как можно миролюбивее, чтобы остудить пыл взбесившегося начальника, – Мы здесь стоим, потому что на нашем участке всё в порядке. Ценники на месте, полки чистые, товар расставлен по инструкции, покупатель в данный момент отсутствует… Вы всех распугали, – отчитываюсь почти по-военному, но что-то дёргает в конце высказать то, что не следовало. Но, кстати, это правда!

– Чего??? – у начальства округляются глаза, – Кто такая?

Позади Марина Ивановна тихо и торопливо начинает что-то рассказывает этому зарвавшемуся юнцу, видимо, мою биографию.

Я, пользуясь тем, что от меня отвлекли внимание, ухожу к своим стеллажам, в надежде затеряться между молоком и печеньками. Но не тут-то было! Через минуту появляется хозяин и прямиком ко мне:

– Почему пыль под стеллажами! Быстро тряпку в руки, и чтобы через минуту всё чисто было!

– Мыть пол – не моя обязанность, у нас есть уборщицы, – спокойно отвечаю я.

– Будешь возникать – никаких премий! Получишь чистую минималку! – орёт он.

Меня разбирает нервный смех. Этот охреневший мажор собрался меня испугать! Знал бы он, с чем мне пришлось столкнуться. После этого меня уже, наверное, ничего не напугает. И уж тем более я никому не позволю себя унижать.

– Если вам больше мне нечего сказать, то вы мешаете работать, – произношу, не сдвигаясь с места.

– После смены ко мне в кабинет! – бросает он и быстро уходит.

А я без сил приваливаюсь к стене. Разговор с охамевшими начальниками отбирает много энергии. До конца смены два часа. Скорее всего, последние два часа на этом рабочем месте. Весь коллектив шарахается от меня, как от чумной, только Ольга подлетает с претензиями:

– Зачем ты влезла? Ну, поорал бы он, ну постояла бы я, глазками похлопала, а через минуту он бы забыл. А тебя он не забудет. Ну, где ты ещё такую работу найдёшь, точнее работу найдёшь, но зарплата…

Да, зарплата здесь, в отличие от других торговых заведений, отличается в разы. Об этом я узнала уже после того, как устроилась и была приятно удивлена. На премии Сергей Дмитриевич не скупился. Тактический ход, чтобы было чего лишать в случае провинности. Да собственно, в чём моя вина? В том, что начальник самодур?

Рабочая смена закончена. Сколько ни тяни время, а нужно идти. Кабинет на втором этаже. Поднимаюсь, стучу.

– Да! – резкий голос из-за двери.

Открываю, вхожу. Я не была здесь ни разу. Первое впечатление – кричащая роскошь. Богатенький юнец в огромном кожаном кресле за величественным письменным столом. Прохожу в центр, останавливаюсь, ноги утопают в пушистом ковре. Хозяин молчит, с самодовольством меня рассматривает. Я стою и в свою очередь рассматриваю его и, заодно, обстановку. Он не выдерживает молчания первым:

– Как насчёт извинений? – спрашивает с ухмылкой.

– Да, я тоже считаю, что они не помешают.

Молчим, смотрим друг на друга. Он сверлит меня взглядом, хмурится. Не отвожу глаз. Ты не испугаешь меня, и не пытайся!

Наконец, игра в гляделки ему надоедает. Он встаёт, обходит стол, садится на крышку прямо передо мной.

– Ну? – он выжидающе смотрит.

– Ну – это и есть ваше извинение? Или вы забыли сам процесс, как извиниться перед девушкой?

– Что? Не понял? – он удивлён, и это мягко сказано.

– Я жду, когда вы извинитесь передо мной. Ведь именно за этим вы меня сюда позвали? – окончательно наглею я, но терять всё равно нечего.

– Что??? И что ты себе позволяешь, тварь неблагодарная! Тебя тут держат из жалости! Да я выставлю тебя, и ты даже минимум не получишь, ты су…

– Так! – вдруг ору я, перебивая его на слове, весьма обидном, кстати, – Я не собираюсь выслушивать оскорбления от мужчины, доказывающего своё превосходство таким низким способом! Если у тебя есть что ещё сказать по существу, говори, – нарочно подчёркиваю обращение «тебя», ведь он меня тоже на «ты» называет, – Мой рабочий день закончен.