Чтение онлайн

Алекс взглянула на измученного сына:

– Пора в постель, милый.

Фил молча поднялся и ушел к себе.

Мать проводила его долгим взглядом, в котором сквозило беспокойство.

– Как думаешь, Ленни, может, его завтра показать врачу? Такое потрясение… и выглядит он каким-то заторможенным, точно в шоке.

– А что ты хотела, вторая смерть и опять прямо на его глазах, – проворчал Ленни, – еще немного, и дом превратится в похоронную контору. Как бы нам с тобой тоже не пришлось бегать по врачам. Иштван, вы верующий?

– Да, конечно, – тот отогнул уголок воротника, и продемонстрировал всем маленький крестик белого металла. – Но как оказалось, крещение не спасает человека от самоубийства. На Лукреции висел крест раза в два побольше моего, да еще и золотой. Но она не сняла его, перед тем как спрыгнуть с крыши. Я думаю, что она о нем даже и не вспомнила, только если, конечно, не надеялась, что ангел явит ей чудо, и, презрев законы природы, мягко опустит на траву.

– Не шутите с такими вещами, господин Беркеши, – Анна появилась в дверях, толкая перед собой низенький столик на колесах. Она осуждающе посмотрела на венгра, – грех это.

– Милая Анна, – ответил Иштван, – я прекрасно знаю, что является грехом, а что нет. Ваша распрекрасная Лукреция своим поступком сегодня вышла из-под юрисдикции Господа Бога, и даже лишилась права быть похороненной на освященной земле. Хотя за определенную сумму для нее можно устроить даже и такое святотатство. Вот только места в раю мы не сможем для нее купить, так что не стоит надеяться, что она когда-то присоединится к сонму ангелов, распевающих псалмы на небесах.

– Странно вы как-то говорите, – подивилась Анна. – Иногда я думаю, что вы изучали богословие

– Изучал, изучаю и буду изучать, – любезно ответил Иштван.

В тот вечер он был чрезвычайно мил и любезен. И поддавшись очарованию, уже через час чета Карми забыла о своих тяжелых думах. Разошлись все далеко за полночь.

Филипп так и не вспомнил, что произошло в тот проклятый вечер. Ему пришлось ходить на приемы к психологу чуть ли не два месяца, но даже сеансы гипноза не смогли прояснить, чем же занимался мальчик в тот день с шести до восьми часов вечера. Может быть, планшетка могла бы помочь разъяснить эту загадку. Но доска навсегда исчезла, и никто больше ее не видел. Может быть, ее и вовсе не было?

Александра Карми мучилась жестокой бессонницей. После неприятных событий прошлого вечера она немного пришла в себя благодаря усилиям Иштвана Беркеши, но потом опять скисла. С переездом в дом бабушки Елизаветы их семью постоянно преследовала смерть. Пока она ходила осторожно, забирая лишь малознакомых людей, но Алекс твердо знала, что смерть не интересуется кровными связями и уж если начала косить, то не остановится, пока не будет полностью удовлетворена. Сколько ей еще понадобится душ? Две? Десять? А может быть, такова плата за неожиданное богатство? Алекс твердо знала, что ничего не дается за просто так, и если в чем-то повезло, то в уплату придется отдавать гораздо больше. Вы можете сказать, что она была пессимисткой. Да, пожалуй, так оно и было.

Будучи единственным ребенком слишком старых родителей, не сумевших в силу своего возраста стать ей друзьями, она получила от них большой список правил для «порядочных женщин». Список включал в себя все, что должна или не должна делать женщина из хорошей семьи. Эти правила можно было бы заключить всего в два слова: «Все запретить!», но процесс воспитания обычно основывается на длинных беседах, долженствующих донести до отпрыска, почему именно запрещено то или иное действие. В то время, когда ее ровесники гоняли по улицам или читали «запрещенные» книги, Алекс пребывала в обществе родителей и выслушивала нудные нравоучения, которые по художественности исполнения напоминали проповеди.

Так прошло ее детство и часть юности. Поистине Александра обладала адским терпением и дочерней покорностью. Но любому терпению приходит конец, и в восемнадцать лет она выпорхнула из отчего дома, выйдя замуж за первого, кто попросил ее руки. Этим смельчаком оказался Леонид Карми. Алекс испытала пьянящее чувство свободы, которое длилось целых два дня, после этого она автоматически перешла под опеку мужа, который, в некотором смысле заменил ей родителей. Хотя Ленни не отличался строгими правилами поведения, Алекс сама приняла рабскую роль безоговорочного подчинения мужу. Правила, с детства посеянные в ее душе, дали буйный рост. Она твердо знала, «что должна», но понятия не имела о собственных нуждах и желаниях. По сути, Алекс должна была всем: мужу, детям – появление которых она восприняла с некоторым удивлением, – родителям, которые холодно относились к Ленни, но как воспитанные люди присылали открытки на все праздники.

Оказавшись вдруг владелицей огромного дома, она делала одну ошибку за другой. Для начала Алекс слишком приблизила к себе Анну, ища в ней опору. Постепенно к экономке перешло все управление домом, она принимала даже такие решения, которые должны были принимать хозяева. Именно ею Лукреция была принята на работу, и вот чем все закончилось. Но Алекс не могла, не умела нанимать слуг и выбирать меню для обеда. Она вообще была не способна принимать решения. Сначала за нее это делали родители, а потом муж.

Печальная гибель Лукреции, а в особенности оставленная ею посмертная записка, пробудили у Алекс какие-то странные ощущения. Деревенская девица была способна на сильные чувства, на чувства такой силы, что даже рассталась из-за них с жизнью. Почему же счастливая и удачливая Алекс (а она считала себя таковой) до сих пор не знает, что такое любовь?

В вещах, оставшихся от горничной Элен, Анна обнаружила стопку любовных романов в мягких обложках. Поскольку родственники покойной не нашлись – или таковых просто не оказалось – все вещи Элен остались в доме. Шкатулку с драгоценностями Анна решила приберечь на случай появления наследников (в наше время всякое бывает). Одежду и постель она сожгла на заднем дворе, а вот книги (питая к ним почтение не очень грамотного человека) отнесла в библиотеку и положила в один из шкафов.

Понятно, что среди со вкусом подобранных книг и солидных собраний сочинений подобной литературе было не место. Тем более в шкафу с глубочайшими и драгоценнейшими философскими произведениями. И найди их кто-то другой, книги отправились бы на помойку. Но нашла их Алекс.

Мучаясь бессонницей, она спустилась в библиотеку, чтобы как-то скоротать оставшиеся до рассвета часы. Но унылые корешки изданий, скрывающих бесценное наследие мыслителей прошлого, не привлекли ее внимания. Они почему-то ассоциировались у Алекс с ее родителями. Поэтому, наткнувшись на пеструю стопку любовных романов, она несказанно обрадовалась. Ведь это было именно то, «что не должна читать порядочная женщина». И хотя уже давно ей никто ничего подобного не запрещал, она лелеяла этот запрет как один из столпов своего существования. Но сейчас ей хотелось совершить нечто этакое, нарушить хотя бы одно правило. Добровольная темница, в которую она себя загнала, начинала ее тяготить.

Первые же строчки книги вели рассказ словно бы о ее серой жизни. Никогда еще Алекс не видела себя с такой стороны, и вот теперь ей открыли глаза. Все дело было в том, что в прошлом Алекс читала все больше мужскую литературу, а что мужчина может понять в женской психологии? Теперь же доступным языком дама-писатель говорила, что Алекс такая дура, каких еще и свет не видывал. Тридцать лет ее жизни в подробностях излагались на десяти первых страницах, а следом начиналось что-то уж совсем невообразимое. Оказалось, в тридцать лет жизнь только начинается. А уж если у тебя есть сколько угодно денег и не нужно думать о хлебе насущном – ты можешь получить сколько угодно удовольствий. Наряды, драгоценности – все это просто падает к твоим ногам. Алекс задумалась. Как же так могло получиться, что она до сих пор не купила себе даже вечернего платья? И не поинтересовалась содержимым сейфа, в котором, как сказал Ленни, находятся семейные драгоценности рода Карми, всегда передававшиеся по женской линии, но так и осевшие на девяносто лет у бездетной Елизаветы.