Чтение онлайн

— Проклятие, это еще что такое?! — оцепенев, рявкнул Ротуэлл.

— Какая прелесть! — ахнула Камилла, мигом позабыв все свои страхи. — Это что — кот?

— Это собака, миледи, — учтиво поправил дворецкий. — Мне говорили, эта порода называется азиатский спаниель. Его зовут Чин-Чин.

— Как это… собака?! — Ротуэлл с сомнением воззрился на непонятного вида существо. — Черта с два! Крысы у нас в саду и то вдвое больше. И вообще — что он тут делает?

Трэммел вытянулся в струнку и сразу как будто стал выше ростом.

— Вы же сами, сэр, велели раздобыть какую-то собаку, — объяснил он, пока Камилла с Ротуэллом устраивались на диване перед камином. — Вчера вечером, если не ошибаюсь.

— Дьявольщина! — с чувством буркнул Ротуэлл. Опустившись на диван, он слегка поморщился, точно от боли.

Чин- Чин, вспрыгнув на кушетку возле дивана, где сидел Ротуэлл, положил узкую мордочку на передние лапы и радостно завилял хвостом.

Камилла потянулась погладить его.

— Бонжур, Чин-Чин, — ласково проворковала она. — Какой же ты маленький!

— Где вы его откопали, дьявол вас побери?! — брюзгливо поинтересовался Ротуэлл — Впрочем, не важно. Надеюсь, к завтрашнему утру его уже здесь не будет.

— Увы, милорд, Чин-Чину, бедняжке, некуда идти, — с самым похоронным видом сообщил Трэммел. — Лорд Твидейл, наш сосед, невзлюбил бедного малыша и приказал леди Твидейл вышвырнуть его вон. Сказал, что лучше уж заведет себе бульдога.

— Бог мой! — возмутилась Камилла. Подхватив песика на руки, она ласково почесывала ему подбородок. — Какая жестокость! Как же можно выгонять на улицу беспомощное животное?!

В этот момент появился лакей, державший в руках серебряный поднос, на котором красовался хрустальный графин, наполненный рубиново-красным вином, и два изящных бокала. Словно оскорбившись тем, что о нем забыли, песик спрыгнул с колен Камиллы и одним махом взлетел на диван, где с удобством устроился барон. Покрутившись, он вспрыгнул на колени к Ротуэллу, прижался к нему и удовлетворенно вздохнул, всем своим видом давая понять, что выбрал себе хозяина. Судя по всему, Чин-Чин был совершенно доволен и твердо намеревался выбросить из головы трусливо предавших его прежних хозяев.

Камилла, переглянувшись с дворецким, подавила улыбку и налила себе вина.

Спальня барона поразила Камиллу аскетизмом обстановки — ни ковров на полу, ни драпировок на постели — да и спальня, особенно по сравнению с остальными комнатами дома, выглядела на удивление тесной и маленькой. На этом жалком фоне особенно нелепой казалась хозяйская постель — величественное сооружение из массивного красного дерева на таких же массивных ножках и с изголовьем, покрытым причудливой резьбой явно туземной работы. Она была застлана толстым бежевым покрывалом, на окнах — плотные занавеси того же цвета. В целом же спальня выглядела довольно тусклой и какой-то безликой, однако отсутствие ярких красок подействовало на Камиллу успокаивающе. Не исключено, что это было устроено намеренно, промелькнуло у нее в голове.

Трэммел помог Ротуэллу снять сюртук, после чего сердито потряс в руке колокольчиком.

— Похоже, горничные вашей милости еще не прибыли, — извиняющимся тоном проговорил он, обращаясь к Камилле. — Услышав о свадьбе барона, мы собирались прямо с утра приготовить для вас смежную спальню.

Комната, которая должна была стать ее спальней, примыкала к спальне Ротуэлла, отделенная от нее чем-то вроде то ли гардеробной, то ли крохотной гостиной. На пороге Камилла остановилась и подозрительно повела носом.

— Свежая краска, мэм, — объяснил Трэммел — Прошу прощения. Дверь сделали только на этой неделе.

Камилла, повернувшись к нему, удивленно подняла брови.

— Дверь?

— Видите ли, в доме не было смежных спален, — пояснил дворецкий, как только они оказались в гораздо более просторной и намного более светлой комнате. — Его милость приказал отвести вам ту, что побольше. А сам перебрался в маленькую.

Кровать в ее спальне оказалась поменьше и более изящной работы, чем в хозяйской спальне. Кроме нее, были еще небольшой письменный стол и изящная кушетка. Все свечи были зажжены, две горничные суетились, расстилая на полу ковры и развешивая шторы.

В комнате пахло чистотой и свежестью, нигде не было ни пылинки. Ее сундуки, которые уже успели принести наверх, стояли у дверей, один из них был открыт, и видны были аккуратные стопки ночных сорочек Камиллы.

— Я уже приказал принести вам горячей воды, миледи, — сказал Трэммел, стоя у двери в спальню Ротуэлла. — Ваша горничная на кухне готовит вам легкий ужин. Послать ее наверх, чтобы она прислуживала вам за столом?

— Нет, не сегодня, мерси. — Камилла окинула взглядом полупустую комнату, и ее вновь охватило щемящее чувство одиночества. — Передайте Эмили, что до утра она может быть свободна. Сундуки можно разобрать и завтра.

Приняв ванну, Камилла натянула на себя ночную сорочку и принялась одну за другой тушить свечи. Придет ли Ротуэлл к ней? Или, может быть, предпочтет позвать ее к себе? В любом случае она согласится. В основном потому, что это ее долг. И конечно, ради ребенка, которого она так отчаянно хочет. Но была еще одна, гораздо более важная причина, по которой она никогда ему не откажет, причина, в которой она даже самой себе не хотела признаться…

Впрочем, долго ломать над этим голову Камилле не пришлось. Не успела она подойти к двери, как услышала негромкий стук. А через мгновение дверь распахнулась, и Камилла увидела на пороге силуэт своего мужа, в свете свечей казавшийся почти черным, — он был так высок и широкоплеч, что заполнил собой весь дверной проем. Ротуэлл переоделся в черный шелковый халат, под которым, как подозревала Камилла, не было ничего.

Он молча протянул ей руку — и Камилла вложила в нее свою, как будто ничего естественнее и быть не могло. Рука была теплая, сильная и мускулистая кое-где на ней чувствовались мозоли — одним словом, настоящая мужская рука. Все так же молча Ротуэлл потянул Камиллу за собой, в свою спальню.

Трэммел уже ушел. В спальне было совсем темно, если не считать ночника на столике возле кровати. Там же, на столике, стояла наполовину полная бутылка бренди. Теплые отблески от огня в камине делали комнату уютной.

К удивлению Камиллы, Ротуэлл вдруг произнес:

— Надеюсь, вы не пожалеете об этом. Мне кажется, я все сделал правильно.

— О чем вы волнуетесь? Вы ведь сделали только то, что я сама просила вас сделать, — пожав плечами, бросила она.

Что- то промелькнуло в глазах Ротуэлла, но Камилла так и не поняла, что это было.