Чтение онлайн

Но на душе все равно стало как-то нехорошо.

Но аптекарь смотрел уже не на нее, а на принца Ярви.

— Простите, принц, не могли бы вы уточнить для меня одну вещь? — очень спокойным голосом спросил он. — Насколько я знаю, кэры Бентон и Сэтлох по происхождению хайволлцы, ваши земляки. Не знаете ли вы, сохранили ли они свои ленные владения в Хайволле после присоединения к Пиктании или новые наделы получили?

Если принца и удивил вопрос, то виду он не подал:

— Нет, Бентоны и Сэтлохи — старинные роды лердов Хайволла, от родовых гнезд они бы никогда не отказались.

— Спасибо, — столь же спокойно ответил господин Пэн. — Всего вам доброго, всегда рад видеть.

Аптекарь развернулся и двинулся к лестнице на мансарду.

На следующий день аптекарь не спустился к завтраку. Свежие булочки, яйца, молоко и масло принесли мальчики-рассыльные из ближайших магазинов, мармелад и бекон девушки сами извлекли из холодильного шкафа. Орлетта заварила чай, Маэлла даже порционные яичницы всем зажарила, а Нейма до блеска отполировала столовые приборы, накрывая на стол. Желающих сварить овсяную кашу не нашлось, а вот фрукты помыли. Можно приступать, но как без хозяина? Неудобно как-то. А ждать тоже времени нет, во-первых, все стынет, а во-вторых, скоро уже аптеку надо открывать, не с булкой же в зубах это делать?

Наконец отправили делегацию в лице Неймы — стучаться в дверь мансарды. Орлетте и Маэлле ломиться к господину Пэну не хотелось каждой по своим причинам. Зато у мелкой комплексов не было:

— Дедушка Коль! Де! — ду! — шка! Коль! Зав! — трак!

Не сразу, но откуда-то издалека раздалось:

— Ешьте без меня! И аптеку сами открывайте! Я пока занят! Отвлекаться не хочу!

Если бы голос раздавался не из-за двери аптекаря, Нейма решила бы, что говорит другой человек. Как будто тембр голоса поменялся. По интонациям-то при таких репликах не разберешь. Но дверь заперта, не станешь же ее ломать и проверять, кто там? Девочка забеспокоилась, но на активные действия не решилась. Ведь могло и показаться. Говорить о своих сомнениях Маэлле с Орлеттой тоже не стала.

Ощущая некоторую неловкость, девушки довольно быстро поели, убрали за собой и, отперев парадную дверь, заняли свои места в торговом зале. В конце концов, аптекарь периодически куда-то отъезжал за товаром на несколько дней, вполне справлялись и без него. Хотя странно.

Орлетту не оставляло неприятное чувство беспокойства, не она ли стала причиной «забастовки» хозяина дома.

«Странный он какой-то, — думала она. — Он что, себя моим опекуном возомнил и печется о моей нравственности? Или все-таки ревнует? Странно, ни намека не делал, что у него есть ко мне хоть какой-то интерес. Наверное, все-таки опекать пытается. Тогда о чем ему переживать? Что они с принцем целовались? Так им уже не по десять лет! И с принцем все-таки, а не с бродягой каким-нибудь!»

Впрочем, девушка прекрасно понимала, что в своем нынешнем положении потомок правителей Хайволла от бродяги отличался только чистой одеждой и воспитанием. Родовитый, но нищий. И нужна ему не она, а богатая невеста. Не выдают за него никого, что ли? Или он такая рохля, что не знает, как к такому делу подойти?

Насколько девушка успела составить свое мнение о принце Ярви, своими внешними данными он производил гораздо большее впечатление, чем внутренними достоинствами. Высок, строен, можно даже сказать, красив. Но не слишком умен и слабохарактерен. Такой послушно побежит за лидером, а сам лидером никогда не будет. Странно, по годам он старше нее, а по ощущениям — все наоборот. Она уже давно вышла из детского возраста и повидала в жизни всякого, как хорошего, так и плохого, а он так и не повзрослел. Правда, хорошо воспитан и приветлив, к тому же из одного с ней круга, так что его общество на сегодняшний день, наверное, лучшее, что у нее есть. Не прогонять же его, в самом деле, из-за косого взгляда аптекаря?!

Как бы она к нему отнеслась, если бы они познакомились до этой злосчастной войны? Наверное, так же, как и сейчас. Милый мальчик, не годящийся в мужья. Могла бы она им увлечься? Возможно, но вряд ли надолго. Играть роль мамы при взрослом ребенке ей быстро надоело бы. Ей самостоятельные и решительные мужчины куда больше нравятся. Хотя, если бы он реально своим Хайволлом правил, а она — им, может быть, ей бы это даже понравилось.

Вот покойный Астон де Арлуньяк (как-то язык не поворачивается его мужем назвать) был и самостоятельный и решительный. И богатый и родовитый. К тому же редкая сволочь и обращался с ней по-скотски. Зря она тогда дала батюшке себя уговорить выйти за него замуж. Даже при браке по расчету надо в этот самый расчет принимать не только политические выгоды, но и взаимное уважение и симпатию супругов.

Впрочем, какой у нее тогда был выбор? Вот удалось бы ей выйти замуж за Николаса (не аптекаря, конечно, а кэра, — Орлетта улыбнулась собственной шутке), а его вне закона объявили и уже года два как ловят кэры всех крупнейших монархий. Не слишком веселая у нее жизнь была бы, если бы она его женой стала. Хотя, наверное, не хуже, чем сейчас. Император Отто сказал, что с женщинами он не воюет, так что Марион живет себе спокойно в своем доме в Лердене. Жила бы и она вместе с ней. Со свекровью? Не лучший вариант, но, по крайней мере, надежный. И вместе бы следили за тем, как Николас продолжает воевать с теми, кто его приговорил. Не ожидала, что он таким бойцом окажется. Всю Пиктанию в страхе держит, в Чине шороху навел, а Нион, как писали в газетах, и вовсе на пару с брахманским гуру завоевал. Глядишь, и выиграет эту казавшуюся безнадежной войну. Хотя и погибнуть накануне победы тоже может. Той же Эрме или Отто отступать уже нельзя, или они его, или он их. И ведь где-то рядом, в Линне прячется, может, они даже встретятся. И тогда… Что будет тогда, Орлетта не знала.

Переживания Маэллы никакого отношения к романтике не имели, но были не менее сильными. С одной стороны, это был страх, не заподозрил ли ее господин Пэн в излишней осведомленности. Вероятность этого не слишком высока, лицом своим она владеет достаточно хорошо, но больно уж ставки высоки. Их бывший учитель сцепился с сильнейшими королевскими домами цивилизованного мира, став их врагом номер один. И в этой войне пока выигрывает, убивая кэров одного за другим и перетягивая союзников из восточных стран на свою сторону. Если ее догадка правильна, аптекарь в этом активно помогает Бюлофу, несмотря на смертельный риск подобного сотрудничества. Пиктанские кэры любого пособника дракона в кровавый блин раскатают, на кусочки порубят, в порошок сотрут, в общем, умертвят самым болезненным способом, до которого додумаются. У самих фантазии не хватит, им королева Эрма подскажет, а у этой дамы воображение богатое…

Для собственной безопасности от таких дел надо бы бежать как можно дальше. Но она этого никогда не сделает. Просто не сможет. Тянет ее, как наркомана, ко всей этой политической… для кого — грызне, а для нее — жизни. Со всеми ее интригами, заговорами, предательствами и даже убийствами. Пусть сейчас она полный банкрот, здесь есть шанс хотя бы со стороны на все это посмотреть, в атмосферу окунуться. А если еще удастся в игру вернуться… По высоким ставкам игра ведется, но здесь других и не бывает. Зато и выигрыши тоже велики, а терять ей уже нечего.

Впрочем, на рожон тоже лезть не стоит. Поэтому, когда какому-то покупателю потребовались отсутствовавшие в зале амулеты, в лабораторию к аптекарю она снова послала сестру.

После долгого стука и криков дверь наконец открылась. Аптекарь, вопреки ожиданиям Неймы, оказался отнюдь не взлохмаченным и испачканным реактивами, а, наоборот, свежим, чистым и одетым как с иголочки. Собственно, он всегда таким сверху спускался, но после сна и душа это было бы нормально, а вот после какой-то выполнявшейся запоем работы — несколько странно. При этом мысли господина Пэна явно витали где-то далеко от проблем аптеки. Девочке он улыбнулся приветливо, но вот что от него требуется, понял не сразу. Потом быстро сбегал и принес ей целую коробку различных артефактов.

— Дедушка Коль! Их тут очень много! И все разные. Какие из них для чего служат?

— К ним же бирки прицеплены!

— По твоим каракулям ничего разобрать невозможно, да и сокращаешь ты все слова. Вот, «сн. ст. эл.» что значит? Или «лок. пр-ев. р-т, п-да»?

— «Снятие статического электричества», это так, фигня, для озабоченных. А другой — «локальный прогрев, применять при радикулите или простуде» — чудес не творит, но вещь полезная.

Тут аптекарь отвлекся, как будто услышал, что его кто-то торопит.