Чтение онлайн

В 1968 году следом за южноафриканским хирургом Кристианом Барнардом, бросившим вызов всем кардиохирургам мира, Н. М. Амосов задумал пересадить сердце. Но попытка пересадить живое сердце у хирурга не удалась.

Сама техника операций не была слишком сложной. Главная проблема – донор. Необходимо бьющееся сердце при погибшем мозге. Реципиента подобрать не трудно: есть больные с поражением миокарда, которых ожидает близкая смерть.

Приготовили стерильную палату, выделили маленькую операционную. Начали предварительные эксперименты на собаках – удавалось пересадить сердце и убедиться, что оно работает. Амосов подготовил пациента для пересадки и стал ждать донора сердца. Через несколько дней в операционную была срочно доставлена с места автокатастрофы молодая женщина с черепно-мозговой травмой, несовместимой с жизнью, на энцефалограмме – прямая линия. Консилиум невропатологов решил: мозг погиб. Ее тело подключили к амосовскому АИК.

Но родные женщины, видя, что она продолжает дышать, долго отказывались верить Амосову, что с точки зрения науки она умерла. Просили подождать: «А вдруг она не умрет, сердце же работает». В итоге момент для изъятия у нее сердца был упущен. Ждали несколько часов, пока стало ясно – бесполезно. Умирающее сердце пересаживать нельзя, а сам Николай Михайлович отказался от повторения подобных попыток. По его словам, это было для него невыносимо: «У меня не хватило мужества оказывать давление на родных. Объявил отбой, и больше опыт не повторяли. Ясно, что не смогу переступить через психологический барьер». Больше Амосов никогда не брался за пересадку сердца, но у него и так хватало хирургической и научной работы.

С 1968 года профессор Н. М. Амосов стал директором вновь образованного Киевского НИИ сердечно-сосудистой хирургии Минздрава УССР и работал в этой должности до 1989 года. Им были созданы и усовершенствованы ряд новых методов хирургического лечения пороков сердца, оригинальные модели аппаратов искусственного кровообращения.

Н. М. Амосов – бесспорный создатель школы кардиохирургов на Украине. Под его руководством защищено 35 докторских и 85 кандидатских диссертаций. Он автор около 400 научных работ, в том числе 20 монографий по вопросам заболеваний сердца и сосудов, нагноительных заболеваний и туберкулеза легких, проблемам биологической, медицинской и психологической кибернетики. Работы Н. М. Амосова и его сотрудников по лечению болезней сердца отмечены золотыми (1967, 1982) и серебряной (1978) медалями ВДНХ СССР.

В 1969 году Амосов был приглашен на конгресс хирургов в Аргентине. Снова обсуждались пересадки сердца, которые уже широко практиковались, использование механического сердца в ожидании донора, другие проблемы современной хирургии. Амосов снова читает доклады, изучает опыт коллег.

В декабре 1969 года Николая Михайловича Амосова избрали академиком Украинской Академии наук по отделению физиологии и биохимии. Амосов активно трудился в Институте кибернетики, мечтал о теоретических науках. Но хирургия шла первой строкой; хотя Амосов много времени теперь отдавал «своей кибернетике», но оперировал так же много – 4–5 операций в неделю, и только сложные, с АИК.

В начале 1970-х произошло еще одно событие, казалось бы, пустяковое. Лидия Васильевна взяла собаку, «доберман пинчер, сука, восемь месяцев – не собака, а картинка», – отзывался о ней Амосов. Назвали Чари. Но собаку нужно выгуливать дважды в день по часу, Лидия Васильевна взялась сама, но скоро отказалась, и утренние прогулки перешли к Амосову: «Чтобы лучше использовать время, я стал бегать, перед тем книжка появилась „Бег ради жизни“. Понравилось и с тех пор бегаю 30 лет с перерывом на болезнь в 1996– 99 гг. Так Чари „внесла вклад“ в мою систему нагрузок».

В 1971 году Амосов прочитал короткий курс моделирования личности психологам Киевского университета, в котором кратко изложил свои размышления по поводу психологии как соединения теории мышления с биологической природой человека, на фоне современного общества.

Вкратце изложение идей Н. М. Амосова таково (по книге «Голоса времен»):

• «Человек общественный» является продуктом эволюции мозга, обеспечившей его разум удлинением памяти и программой творчества. В сочетании со стадностью существования предков эти свойства породили общество, и оно, в свою очередь добавив речевое мышление к образному, вывело человека на современный уровень разума. Он воплотился в знаках, вещах, религии, идеологиях, науке, искусстве. Однако биологическая природа, выраженная в инстинктах, осталась и постоянно проявляется в поведении.

• Инстинкты выражаются в потребностях: самосохранение – это пища, защита, агрессия. Размножение – секс и любовь к детям. Стадный инстинкт – общение, лидерство и подчиненность, сопереживание. Есть еще потребности свободы, цели, информации, отдыха.

• «Электростанция» разума – характер. Есть нервные центры в подкорке мозга, дающие энергию для функциональных актов. Именно по энергии в первую очередь различаются типы личности – сильные, средние, слабые, с добавлением разной «значимости» потребностей. Есть лидеры и подчиненные, стяжатели и альтруисты, любознательные и творцы, «трудоголики» и лодыри.

• Психологию можно попытаться воплотить в модели личности. В них суммируются функциональные акты, их мотивы и действия с замыканием на реакцию общества: сколько платить за труд и как наказывать за протесты.

• При крайнем упрощении модель личности – это система из четырех уравнений. От общества: «труд – плата» – это стимул. «Труд – утомительность» – это тормоз. От гражданина: «плата – чувство» – как растет приятность от платы и уменьшается от утомления, зависящего от тренированности и силы характера.

• Решив систему уравнений, определим, сколько человек выдаст труда, сколько заработает и какой обретет уровень душевного комфорта (УДК), т. е. сколько счастья или несчастья. Простой вариант модели расширяется с учетом многих потребностей, введением динамики, т. е. чувств «надежд и разочарований». Модели составляются для разных видов деятельности – труд, учение, развлечения, с учетом различного набора потребностей.

• Важнейшими «выходами» модели, кроме «труда», являются высказывания «За» и «Против», отражающие отношение субъекта к обществу и правительству.

• Модели «обобщенной личности» группы или класса нужны нам для моделирования общества.

В 1973 году Н. М. Амосова представили к звезде Героя Социалистического Труда. И в том же году его в компании кибернетиков пригласили в США на конгресс по искусственному интеллекту в Стенфордский университет. По поводу успехов кибернетики можно привести высказывание Амосова: «Кибернетики на конгрессе обещали через 20–30 лет создать ИИ человеческого уровня. Какое заблуждение! До него по-прежнему как до неба. Хирурги в этом плане оказались более надежны. В 1967 году в Бетезде руководитель программы по протезу сердца обещал создать аппарат за десять лет. Потребовалось двадцать, но протезы уже работают по несколько месяцев». Все-таки в первую очередь Амосов оставался хирургом до мозга костей.

1975 год. Клиника Амосова получила новое здание. Шесть этажей, 350 коек, дополнительные операционные, этаж для реанимации, этаж для лабораторий. В старом здании открыли терапию, поликлинику, аптеку, станцию заготовки крови, расширили рентген. Минздрав дал новые штаты. Прошла большая реорганизация. Было создано пять отделений, два для детей, три – для взрослых. Амосов писал впоследствии, что клиника обрела новое дыхание – четвертое после 1952 года.

Теперь здесь проводилось две тысячи операций в год, из них половину с АИК, ликвидировали очередь больных, начали ездить в области, консультировать. Но все равно по числу кардиологических операций на миллион жителей Украина, да и Россия отставали от США в двадцать раз. Амосов сокрушался, он временно отставил кибернетику и все силы отдавал клинике, много оперировал. Конечно, возникали и проблемы, например взрывы послеоперационных инфекций у больных с имплантированными клапанами, диагноз – сепсис, хотя правила асептики и антисептики соблюдались строго, Амосов был очень требователен к сотрудникам. Провели исследования и оказалось, что микробы попадали в кровь из капельниц в реанимации. Он переживал несовершенство советской медицины и сравнивал ее с западной: «Система профилактики, принятая на Западе, была для нас невыполнима. Принцип ее прост: все должно быть „одноразовым“ – раз использовал и выбрось. Повторные обезвреживания от микробов ненадежны. Да, мы это знаем. Но сколько же нужно перчаток, капельниц, трубок, шприцев, принадлежностей АИК, если выбрасывать после одного использования! Денег для этого нужно в десять раз больше. Выход только один – химия плюс дисциплина. Дезинфицирующие растворы достаточно сильны, если это сочетается с обязательными переодеваниями в стерильное белье, бахилами на ноги, влажными уборками, постоянным бактериологическим контролем. У нас и теперь еще нет денег, чтобы все одноразовое. Трубки для АИК из Мексики служили до полного почернения».