Чтение онлайн

— Вот так, да, а платочек пусть будет красным.

— Да, папа, — маленькая Мария Николаевна, сидящая у меня на коленях, взяла кисточку потолще, обмакнула ее в баночку с краской и принялась разрисовывать верхнюю часть деревянной игрушки-матрешки от усердия высунув кончик языка. — А можно цветочки нарисовать?

— Рисуй то что тебе нравится.

Мы сидели в огороженном скверике на заднем дворе Михайловского замка, на самой набережной Мойки и рисовали. Ну как мы… Дочь сидела и рисовала, а я просто присутствовал — это называлось «мы рисуем». Рядом гонялся за бабочками Фенрир, который, не смотря на уже приличный по собачьим меркам возраст, оставался все таким же веселым дурачком, не приобретя с годами ни капли солидности.

На столике рядком стояло целых семь деревянных болванчиков, служащих для княжеской дочки своеобразной раскраской. Получалось у Маши не слишком хорошо, но главное, чтобы в удовольствие. Тем более, что и для развития мелкой моторики полезно.

Вообще, я всегда думал, что матрёшка — это исконно русская игрушка, уходящая своими корнями во тьму веков, и очень удивился, когда оказалось, что в начале 19 века о такой штуке никто пока и не слышал. Естественно, я не мог пройти мимо и не «изобрести» игрушку, долженствующую в будущем стать одним из символов русского государства. Пока это были только единичные экземпляры, созданные исключительно для забавы собственной семьи и подарков детям воспитательных домов, особо игрушками не избалованных. Очевидно, что до индустрии массового создания сувенирной продукции мы еще банально не доросли в экономическом плане. Ну а матрешка в этом аспекте была крайне проста и технологична в производстве. При наличии простейшего токарного станка, работающего хоть от ручья хоть от педали, и хоть немного прямых рук, разнокалиберные деревянные болванчики можно производить сотнями.

— Ваше императорской высочество, — быстрым шагом к столико подошел дежурный флигель-адъютант. — Генерал Бенкендорф по срочному делу. Просит аудиенции.

— Ну раз по срочному, — я вздохнул, нет мне нигде покоя от государственных дел, — то пускай. Проводи его прямо сюда. Ты же меня не отпустишь?

Последний вопрос был адресован дочери.

— Неа, — шестилетка задумалась на секунду и отрицательно мотнула парой украшенных бантами косичек.

— Ну я так и думал, — по сложившейся традиции я уделял дочке раз в неделю полдня. Больше просто не мог. Ну и естественно, «свое» время девочка никому отдавать не собиралась.

Через несколько минут появился и сам Александр Христофорович. Ему в этом году исполнялось сорок пять, и на голове главного охранителя Российской империи было все больше седых волос. Ну а всего волос — меньше. Такой вот парадокс жизненный.

— Добрый день, Николай Павлович, извините, что отрываю, но дело срочное, — к появившемуся главе СИБ тут же метнулся Фенрир, уселся рядом и подставил серую башку под почесушки. Удивительно, но с Бенкендорфом пес всегда вел себя относительно прилично, не прыгал и не пытался облизать с головы до ног, как это порой случалось с другими посетителями. Видимо аура генерала влияла не только на людей, но и на животных тоже.

— Ну если срочное, то как я мог бы вам отказать, — пожал плечами я и указал пальцем дочке на не до конца прокрашенный уголок. Та кивнула и аккуратно ткнула в указанное место кисточкой.

— Господа из списка, — Бенкендорфу явно было неудобно говорить при дочери, однако он во всю пытался подстроиться под ситуацию, — из того самого «списка». Приняли решение активно действовать в ближайшее время.

Тем самым списком был перечень фамилий, за которым велся особый надзор. Это те люди, которые либо были ранее уличены в подозрительных действиях, либо те, кого я вспомнил из прошлой жизни. Впрочем, вторых было не так уж много.

— Да? — Я удивился, думал, что в пятнадцатом году мы на долго отбили желание у местных революционеров даже дышать в сторону императорской власти. — И каков же план?

— Вышеозначенные господа хотят попытаться избавиться от регента на большом приёме по случаю тридцатилетия, — да, мне в этом году исполнялось тридцать. Просто ужас, если честно, как летит время. — А потом перехватить императора по дороге в столицу и заставить подписать отречение в пользу Михаила.

— И чем им Михаил нравится больше меня? — С легкой обидой в голосе уточнил я у главного тихушника страны. Младший брат никогда не демонстрировал особых талантов на ниве государственного управления.

— Он не любит лезть в политику, и будет проще убедить его даровать конституцию, — Бенкендорф пожал плечами как бы показывая сомнение в реальности подобного плана. — Часть офицеров обещают поднять своих солдат в случае вашего… Отсутствия.

— Ну да, ну да… — Я протянул задумчиво. Все же у меня, в отличии от младшего брата, был в войсках солидный авторитет, как среди солдат, знающих, что именно я настоял на сокращении срока службы, так и среди офицеров. Опять же, как не крути, своего «Георгия» я честно заслужил на поле боя, а это вам не фунт изюму, это серьезно. «Георгия» в России, в отличие от других орденов, можно было заслужить исключительно ратными подвигами. А вот в случае если не будет меня, Александра и Константина, который из Варшавы последние годы даже носа не кажет, вполне может и выгореть, — и насколько близки эти господа к реализации планов?

— Не так чтобы очень, — усмехнулся генерал. — Мы держим руку на пульсе, в вышеозначенном обществе как бы не половина его членов — наши агенты, которые естественно друг о друге не знают, и доносят с большим рвением.

— Ну да, идея вербовать проштрафившихся еще от учебной скамьи вышла весьма продуктивной, — я вернул Бенкендорфу усмешку. — Смотрите только не заиграйтесь там. А то получится, что вы своими руками сотворите больше заговорщиков, чем было бы без вас. Еще и организуете их пачками…

С одной стороны, деятельность Бенкендофа и СИБ вообще я полностью одобрял. В условиях непуганых шпионов и заговорщиков, мощная, опирающаяся на выстроенную систему, структура имела неоспоримое преимущество перед своими оппонентами-дилетантами. С другой стороны, я помнил, как в другой истории охранка облажалась в Азефом и всей партией СРов, работающих, по сути, сразу на несколько сторон. Повторения такого сценария не хотелось бы совсем.

— Дядя Саша, а почему от вас табаком воняет? — Неожиданно подала голос дочка, оторвавшись от процесса росписи матрешки, — вы же знаете, папа не любит запах дыма, курить вредно для здоровья.

— Понятно тебе, дядя Саша? — Едва сдерживая рвущийся наружу смех я посмотрел на резко покрасневшего от такого наезда Бенкендорфа, — курить вредно. Что скажешь в свое оправдание?

Александр Христофорович, прочем быстро взял себя в руки, и с максимальной, на которую был способен серьезностью, ответил.

— Виноват-с, Мария Николаевна, дурак, исправлюсь, — и щелкнул каблуками. Сидящий рядом Фернир подтвердил слова генерала звонким гавком.

Вообще я никогда не скрывал своего отношения к курению и сложившийся вокруг меня двор, как это часто бывает, тоже по большей части был к табаку настроен скорее отрицательно. Естественно, только мнение одного человека, пусть даже фактического правителя империи, на популярность вредной привычки повлиять кардинально было неспособно. А вот введение акциза на табак, который кроме пользы для общественного здоровья еще и копеечку в казну должен был забросить — вполне. Этот акциз был утвержден Госсоветом по моему предложению еще в конце прошлого года и должен бы начать собираться с нового 1827-ого.

Кроме того, по моей просьбе Министерством общественного здоровья была подготовлена брошюра о вреде курения, о чем в эти годы вообще мало кто задумывался. Собственно, еще в начале 20 века вроде как считалось, что курение помогает работе легких и даже спортсмены — видел кадры курящих велосипедистов на Тур де Франс — вполне позволяли себе дымить.

Убедить же местных врачей во вреде табака на самом деле оказалось не так сложно. Практика — критерий истины: всего лишь нужно было попросить разрезать два трупа — курильщика и не курильщика — и сравнить их легкие. Всяких фильтров тут пока не изобрели, а, значит, все смолы прямой дорогой уходили внутрь, где и оставались. Сравнение оказалось настолько наглядным, что даже комментировать что-то дополнительно не понадобилось.