Чтение онлайн

Пруссаки очень впечатлились так и не случившейся войной с Австрией, так что за возможность за пару суток перекинуть по железной дороге корпус-другой к Берлину готовы были сами доплачивать. Глупо было не пользоваться ситуацией.

Общая стоимость проекта обещала встать в полтора миллиона рублей, при этом большую часть своей доли мы с Демидовым — Павлом, сыном Николая Никитича, который был к этому моменту совсем плох и отошел в мир иной в середине года — внесли технологиями, опытными людьми, и лишь малую часть — деньгами.

При всем при этом и в самой России металлургия, являвшаяся в эти времена одним из главных драйверов и одновременно показателем успешности экономики государства, развивалась просто семимильными шагами.

Если в 1800 году общая выплавка чугуна в России составляла около 10 миллионов пудов в год, то к 1820 году этот показатель за счет общего роста промышленности составил почти 14 миллионов пудов, а по итогам 1827 года вырос до 18.5 миллионов пудов. Огромный на первый взгляд рост, который, однако был в первую очередь обеспечен скорее эффектом низкой базы, чем реальными успехами на этой ниве, хотя и их тоже нельзя отрицать.

Тем не менее, для сравнения, Великобритания, выплавлявшая в 1800 году чугуна даже меньше чем Россия, за двадцать пять лет, увеличила объем производства в этой сфере в 3 раза!!! Пока мы барахтались в луже англичане улетали в космос, создавая экономический задел для дальнейшего доминирования в Европе и мире. И никакие Наполеоновские войны, природные катаклизмы и восстания в Ирландии, к сожалению, островитян в этом плане остановить не могли.

Если до 1820 года Россия экспортировала не малую часть своего металла в Англию, то после этого рубежа, поток развернулся уже в обратную сторону. Уже мы импортировали чугун — в частности отдельные конструкции для строящихся мостов, которые отечественные заводы отлить с нужной точностью оказались не способны, — путь и не в очень больших объемах.

Как уже писалось выше к середине двадцатых заводы на Урале уперлись в свой потолок по производительности и наращивать ее дальше стало в данных условиях практически невозможно. Не хватало буквально всего: сырья, логистических мощностей и особенно людей. Несмотря на относительно стабильный поток переселенцев за Урал высококлассные инженеры, которых мы растили сами и сманивали из-за рубежа, в такую глушь ехали неохотно, а местные кадры были уже вычерпаны до самого донышка.

Как бы мне не хотелось этого делать — я до последнего надеялся дотерпеть до прокладки на Донбасс железной дороги, и уже на ее основе формировать там металлургический район — пришлось начинать работы по освоению Донбасско-Криворожского металлургического района в не самых благоприятных условиях.

Что такое сложная логистика, показывал пример Луганского чугунолитейного завода, работавшего на привозной — с Урала, о стоимости доставки сырья в таком случае и думать не хотелось — руде. Пока шла война с Наполеоном, завод был востребован, лил пушки и ядра, и никто на стоимость конечной продукции особо не смотрел: военная необходимость превалировала над экономической. Когда война закончилась, оказалось, что завод работает сугубо в убыток. Последние годы он и вовсе простаивал больше, чем на половину, постепенно разрушаясь и приходя в упадок.

В любом случае освоение Донецко-Криворожского — собственно Донецка еще не существовало, а Кривой рог был маленьким в тысячу человек еврейским поселением, не претендовавшим на то, чтобы его именем называли окружающую местность — металлургического бассейна имело смысл начать с геологоразведки. Именно этим я и занялся.

Весной 1828 года на юг было отправлено сразу несколько партий, которые должны были обнаружить богатейшие залежи железных руд, наметить возможные места производств, а также прикинуть реальность прокладки железной дороги. Понятно, что мост через Днепр в тех местах мы пока не потянем, тут и прикидывать нечего, однако если ориентироваться на превращение Екатеринослава или Александровска в большие металлургические центры, куда с одной стороны будет подвозиться уголь — дров-то в степи вообще нет; их конечно можно сплавлять с верховий Днепра, но первые же прикидки давали такую стоимость металла, что сразу захотелось начать копать уголь — а с другой — железная руда, то на первое время можно было бы обойтись и без моста. В любом случае, дело обещало затянуться не на один год.

Тут — в связи с металлургией — произошел еще один забавный эпизод. Мои люди отыскали где-то под Эссеном человека по имени Альфред Крупп, который был внесен в один из списков на потенциальное переманивание в Россию. Оказалось, что будущему пушечному королю и главному металлургическому магнату Европы только-только исполнилось 16 лет. Тем не менее, потеряв за пару лет до того отца, Крупп бросил школу и полностью погрузился в управление небольшой сталепромышленной кампании с десятком наемных рабочих, оборотом в несколько тысяч рублей в год и околонулевой прибылью. При том оно находилось на правом берегу Рейна, то есть на территории вассального Франции княжества Берг, и естественно лягушатники совсем не способствовали развитию конкурентов у себя под носом. Наоборот, они предпочитали выкачивать из немецких государств ресурсы и поставлять туда продукцию высокого передела. В таких условиях шансы на то, что предприятие Круппов в итоге сможет вырасти во что-то серьезное, были, мягко говоря, не слишком высоки.

Ну и в общем, купил я Круппа со всем его заводом и работающими там людьми по сходной цене в пятнадцать тысяч рублей. Еще пару тысяч обошелся перевоз всего этого добра в Екатинослав и развёртывание там производства заново. Не то чтобы я всерьез нуждался в пока еще никак не проявившем себя мальчишке без опыта и каких-то навыков, однако мысль тут была проста. Чем больше я сманю талантливых людей из Европы, тем проще потом будет с ними конкурировать. Пусть место Круппа займет кто-нибудь другой — обязательно займет, свято место пусто не бывает — однако вероятно, раз в прошлой жизни этот кто-то конкуренцию Круппу проиграл, он все же оказался чуть хуже. Пусть промышленность в Европе поднимают те, кто похуже, а лучшие живут и работают в России. С теми же резонами в будущем на просторы необъятной были переманены так же еще никем не известные Вернер фон Сименс и Карл Цейс. А вот Тиссена сманить не получилось, он оказался выходцем из обеспеченной семьи и ехать на восток не захотел.

— Как тебе книга?

Будущий наследник и даст Бог император Александр II оторвал немного осоловевший взгляд от ровных печатных строчек. Немного подумал и ответил.

— Знаешь, пап, это самая необычная книга, которую я когда-либо читал, — Саша вложил в раскрытую книгу закладку, закрыл ее, отложил в сторону и продолжил мысль. — Это совсем не похоже ни на что остальное. Но очень интересно. Жаль мало написано.

На мой вкус книги про русского Шерлока Холмса, поименованного с моей легкой руки Эрастом Петровичем Фандориным, до ненаписанного Конан Дойлем оригинала все же не дотягивали. Все-таки время было еще совсем не то, литературные традиции еще были совсем другие. Да и если совсем честно, Михаил Николаевич Загоскин, которого Карамзин подрядил писать серию книг о работающем в структуре СИБ дознавателе, до Конан Дойля талантом не дотягивал. Хоть и был в эти времена возможно самым известным писателем, работающем в стилистике приключенческой литературы. Собственно, одно то обстоятельство, что его имя в итоге через два столетия стерлось из массового сознания, говорило само за себя. Труба пониже, дым пожиже.

— Ну а общее впечатление тебе как? — Я присел на стул рядом с письменным столом, за которым сидел сын и с интересом посмотрел на мальчугана. Я помнится в прошлой жизни всего Шерлока Холмса проглотил за пару дней. А потом ещё и Затерянный мир с Отравленным поясом. Впрочем, на этом мое знакомство с творчеством британского писателя и завершилось. Почему-то до остальных произведений из стоящего на полке восьмитомника в черной обложке я так и не добрался. — Что скажешь? Сама идея? Сюжет? Как тебе главный герой?

— Знаешь папа, Василий Андреевич ругается, говорит это несерьезная литература, что нужно читать книги, которые не только развлекают, но и могут чему-то научить, — Саша не преминул нажаловаться на своего учителя по словесности. Жуковский, конечно, был местами ретроградом, но при этом немалой величиной в это время, поэтому я решил тут не искать добра от добра и тоже приставил поэта к сыну. Хотя конкретно по этому поводу, я с ним был совершенно точно не согласен. — Но мне нравится. Читать интересно, приключения… Идея необычная, не думал, что такое дело как распутывания злодейств может быть описано так увлекательно. Индуктивный метод опять же этот, причудливо написано.