Чтение онлайн

— Но Александр I тоже отступал в 1812 году…

— Да, и все его ругали.

Император в конце концов согласился. И назначил великого князя Николая Николаевича, а не военного министра генерала Сухомлинова, который жаждал стать генералиссимусом и открыто проявил недовольство назначением.

Не успели начаться военные действия на фронте, как в тылу стали плести всяческие козни. Русские с давних пор с неприязнью относились ко всем прибалтийским и немецким баронам; их было немало при дворе: министр императорского двора барон Фредерикс, церемониймейстер барон Корф, обер-шталмейстер генерал Грюнвальд, обер-гофмаршал граф Бенкендорф и все остальные — Мейендорфы, Будберги, Коцебу.

Кроме того, с августа 1914 года начинают поговаривать: был бы здесь Распутин, он сумел бы предотвратить войну…

В конце июня ему нанесла удар ножом одна из его подруг — Феония Гусева, про которую говорили, что она занимается проституцией; ее поместили в психиатрическую больницу. Распутин отправился лечиться в свою родную сибирскую деревню, неподалеку от Тобольска.

«Он якобы смог бы предотвратить войну с ее убийствами, а наши министры не могли ни в чем разобраться, ничего предотвратить. Посмотрите, от чего зависит судьба целой империи, — объясняла баронесса Р. послу Франции, — публичная девка мстит грязному мужику… И тут же русский царь теряет голову. И весь мир охвачен огнем и залит кровью».

Говорили, что царица шлет ему телеграммы каждый день. И что царевич чувствует себя плохо. В день объявления войны он не мог подняться с постели, и царь не показал своего сына народу.

«Да, — сказал Николай II несколько дней спустя, — я — царь-неудачник».

«Да они сошли с ума», — писала эссеистка и поэтесса Зинаида Гиппиус, глядя, как ее преисполненные воодушевлением и восторгом соотечественники провожают солдат. Даже само правительство растеряно и обеспокоено: петроградский градоначальник князь Оболенский решает положить конец патриотическим манифестациям.

Конечно, не везде мобилизация вызывала подобные чувства. От набора в армию уклонялись, как и прежде. Действительно, примерно в тридцати уездах в беспорядках погибло от 250 до 300 человек. Значительно меньше, чем опасались власти.

Тем не менее почти всюду, где звонили колокола и появлялись казаки для проведения набора в армию, Святая Русь была готова отправиться на защиту своей священной земли от турок и тевтонов.

За несколько недель до начала войны та же Зинаида Гиппиус писала о другом приступе сумасшествия — демонстрации забастовщиков в начале лета.

Неистовство забастовщиков и манифестантов, исступление проводов на войну вызывали беспокойство у Зинаиды Гиппиус. Происходили и другие поразительные события.

В начале 1914 года поднималось и ширилось революционное и пацифистское движение, готовое затопить собою все вокруг. И вдруг — всего за несколько дней большинство революционеров сплотились и выступили в защиту отечества во главе с марксистом Плехановым и анархистом Кропоткиным. Правда, говорили, что Ленин обратился с призывом к революционерам, чтобы они каждый в своей стране добивались поражения своего правительства. Однако никто во II Интернационале за ним не последовал. В Четвертой Думе большевики были единственными, кто отказался голосовать за военные кредиты, — по сути, единственными социалистами в Европе вместе с сербами и Карлом Либкнехтом в Германии. Но велик ли был их вес? В целом неожиданно восторжествовал священный союз. Обстановка полностью изменилась.

Царизм снова обрел свою силу и законность: 1914 год был годом его славы.

Но как только придет поражение — а оно уже вырисовывается в конце первого года войны, — как только выявится неспособность экономики обеспечивать потребности армии или появится острая нехватка продовольствия, вновь возникнет революционная ситуация.

Это произойдет в самый разгар войны, войны с противником, значительно более опасным, чем в 1905 году.

Ленин прекрасно показал, что для наступления революции необходимы два условия: действительное недовольство масс и неуверенность господствующих классов в своей способности на ответные действия.

Эта неуверенность господствующих классов проявилась в первую очередь в 1915–1917 годах.

После бурных событий 1905 года часть интеллигенции предчувствовала приближение «катаклизма», некоторые даже ждали его с нетерпением. С 1915 года возникает новая ситуация: и сам господствующий класс, и правительство, и оппозиция в Думе со страхом ожидают наступления грозных событий. Правительство и народ больше не доверяют друг другу. Что касается Думы, то во время Февральской революции 1917 года она не знает, выступают ли демонстранты против нее или в ее защиту; не понимает, что надо делать, чтобы предотвратить военную катастрофу, подъем забастовочного движения и городские демонстрации. Она хотела бы избавиться от «неспособного» правительства, но не знает как: «Правые — и не понимают, и не идут, и никого никуда не пускают. Средние [центр] — понимают, но никуда не идут, стоят, ждут. Левые — ничего не понимают, но идут неизвестно куда и на что, как слепые». Все сходятся в одном: козел отпущения для них Распутин… Распутин и камарилья — дворцовые круги, расточающие елей вокруг царицы.

Однако после его убийства в конце 1916 года все убедились в том, что никаких перемен не произошло… За границей Россию иногда называли колоссом на глиняных ногах. Пожалуй, точнее было бы сказать: колосс с парализованной головой. Это выявится во время войны и революции.

После поражений 1904–1905 годов силы русской армии были восстановлены, с одной стороны, благодаря влиянию генерала Баева на военные академии, с другой — в результате инициативы великого князя Николая Николаевича, снятого с поста главнокомандующего в 1908 году. Несмотря на то что за десять лет сменились десять начальников Генерального штаба, несмотря на военное превосходство немцев, особенно в артиллерий, русская армия прекрасно проявила себя в первый год войны. Во главе ее снова встал великий князь Николай Николаевич.

После первой крупной победы над немцами под Гумбинненом и над австрийцами в Галиции она понесла большие потери в сражении при Танненберге, но сыграла свою роль, оттянув немцев на восток и помешав Вильгельму II одержать победу на Западе. Без Гумбиннена у Франции, вероятнее всего, не было бы победы на Марне.

Как объявление войны произвело обманчивое впечатление — положило конец революционному движению, так и первые кампании породили иллюзии. В России, как и в других странах, полагали, что война будет недолгой. Когда же открылась трагическая правда, что запасов артиллерийских снарядов хватит лишь на три месяца военных действий, оказалось, что заводы смогут обеспечить лишь треть потребностей армии в боеприпасах. В тылу, где провели мобилизацию промышленности и транспорта, вскоре вздорожала жизнь и обострилась нехватка продовольствия.

Тем временем при дворе личные успехи, одержанные великим князем Николаем Николаевичем, начали беспокоить царицу. Она прежде всего не могла простить ему его пренебрежения к Распутину. Когда тот изъявил желание посетить Ставку Верховного главнокомандующего, великий князь сказал: «Он может приехать, но его повесят» [23] . Поскольку военная кампания 1915 года не предвещала успеха, царица боялась, что ответственность за неудачи рано или поздно будет возложена на царя. Она писала ему: «Ох, не нравится мне присутствие Н. на этих больших заседаниях по внутренним вопросам! Он мало понимает нашу страну и импонирует министрам своим громким голосом и жестикуляцией…» И позже: «Разве ты не можешь понять, что человек, который стал просто предателем Божьего человека, не может быть благословен и дела его не могут быть хорошими».