Чтение онлайн

Помимо меня, в штабе Фичева хватало точно таких же "остзейских баронов" лишь на днях обмундированных в болгарскую форму. Но не только ими мы укрепляли ряды болгарского войска. Моя "десятка" направила две сотни отставных унтеров, имевших богатый опыт, подобный опыту папы Карло: брать любую чурку и делать из нее человека. Именно эти отставники стали ядром Резервного корпуса, занятого подготовкой дивизий второй очереди. Кстати, к Резервному корпусу причислили и тех болгарских студентов, что учились у нас в Симферопольском университете Дружбы народов. В данный момент, они попали под мобилизацию и проходили подготовку на одном из наших полигонов в Крыму.

При осуществлении переброски войск, я лишний раз убедился в правоте критиков моего первоначального плана. Даже второй вариант, который казался более приемлемым, осуществлялся так, что я сотню раз на дню готов был стреляться от злости. Но приходилось брать себя в руки и бороться с последствиями того бардака, что внезапно возникал на каждом шагу.

– Клаус, вам не стоит расстраиваться, – успокаивал меня Фичев, – ты пойми, мы сейчас занимаемся делом, которым раньше никогда не занимались. Вы в России давно научились перебрасывать огромные массы войск на значительные расстояния. А здесь, на Балканах, никто кроме турок с подобными задачами не сталкивался.

В этом он был прав. Хотя способности русской армии значительно преувеличивал. Я целых шестнадцать лет занимался повышением ее боеспособности. Но не то что до идеала, до того состояния, что я считал удовлетворительным, было еще далеко. А что болгары? Им действительно до этого не приходилось осуществлять быстрые переброски по сути дела фронтового объединения. Вот они и причины того вселенского бардака, который в итоге получился. Да и не все было их виной. Я ведь тоже в этом поучаствовал. Хотя бы тем, что многие решения принимал в самый последний момент. И тоже скажу: а что еще вы могли ожидать от подполковника Советской Армии и полковника Российской? Я ведь маршалом никогда не был. Теоретических знаний хватает, а на практике закреплена была только меньшая их часть.

Но все рано или поздно заканчивается. Закончился и этот бардак. Войска вышли на намеченные рубежи и приступили к оборудованию оборонительных позиций. Здесь дела пошли намного лучше. И именно теперь я мог составить мнение о болгарской армии. Нужно сказать, она меня иногда приятно удивляла. Например – хорошей дисциплиной и добросовестностью при выполнении приказов. А еще, уровнем мотивации. А про него стоит сказать отдельно.

В самом начале, болгары в массе своей не очень понимали, зачем им воевать с румынами? Ведь до этого никаких конфликтов с задунайким соседом у них не было. Намного больший энтузиазм они испытывали, если объявить войну туркам. А так, народ считал, что делить им с румынами нечего. Но тут уже постарались мы. Наш "сливной бачок" через газеты объяснил простому народу, что румыны конечно хорошие парни. И вера у них правильная – православная. Но как и в любом стаде, у них есть паршивые овцы. Которых в последнее время расплодилось слишком много. И первейшая в Румынии паршивая овца – Кароль Первый. Даже не овца, а натуральный свин. Благодаря ему, его поданные живут в нищете. Но ведь они не слепые и не тупые. Они прекрасно знают о том, что их соседи, под мудрым правлением регента, в последние годы стали жить значительно богаче. А потому, рано или поздно, но румынский народ может взбунтоваться и свергнуть Кароля и его приспешников. Благодаря которым богатая страна имеет нищее население. Кароль и его бояре, которые вдобавок являются тайными униатами, это прекрасно понимают. Поэтому, чтобы избежать народного гнева, они будут склонять румын к мысли, что поправить свои дела они смогу повальным грабежом населения Болгарии. Более того, Кароль не просто так поддержал Фердинанда. Он прекрасно знает этого негодяя. Вернется на престол Фердинанд и к румынскому грабежу добавится грабеж его клики. А в результате, достаток народа упадет настолько, что Кароль скажет своему народу: "А чем вы недовольны? Смотрите на болгар! В сравнении с ними вы богачи!"

В общем, наша агитация достигла цели. Болгары шли на призывные пункты с песнями и плясками. А мы им еще задору добавили. Наш мастер провокаций Ежевский, с моей подсказки провернул одну операцию. Смысл ее был такой. Фердинанд конечно нехороший человек, но ведь он не один такой. И раз он борется за возврат к власти, то у него должна быть поддержка. Не только иностранная. Ну скажите на милость, вернул он себе престол, а на кого он опираться будет, если армия его ненавидит? Кем он заменит старые ненадежные кадры? То есть, к моменту захвата власти, он должен опираться не только на румынские штыки, но и свои иметь. Так вот, благодаря трудам Ежевского, у Фердинанда появилась своя армия. Небольшая, численностью в несколько тысяч штыков, зато своя. И называется она – Българска Освободителна Армия (БОА). Правда, болгар в этой армии самый мизер. В основном туда набрано разного рода отребье славянского происхождения. Наемники из поданных Двуединой монархии. Но во главе армии настоящий болгарин. Наш агент, который при рождении звался Василом Петровым, а ныне – полковником Христо Продавцевым. Кстати и он командует этой армией лишь формально, а на деле реальное руководство наемниками осуществляют австрийские военные советники.

О существовании армии с таким интересным названием болгары узнали в первый же день войны, прочтя листовки, которые разбрасывал над их позициями румынский дирижабль. Наибольшее впечатление на солдат произвело необычное имя командующего БОА.

– Не иначе сам Сатана вселился в его отца, когда тот решил назвать сына таким именем.

– Сатана или не Сатана, но ведь и на попа, крестившего этого выродка затмение нашло.

– Да брось ты! Наш, болгарский поп ни за что не стал бы младенцу с такой фамилией давать имя Христо. Тут явно румынский поп младенца крестил. Так он и не понял ничего. Имя ведь хорошее. И фамилия явно купеческая. По отдельности – все пристойно. А вот вместе… Нет, тут бесы вселились именно в родителя его!

Именно так судили и рядили люди, не привыкшие к тому цинизму, который давно не шокировал людей моего времени. И потому, власовцы болгарского разлива получили от народа весьма говорящий ярлык: "христопродавцы". И не только болгары. Наши "финны" тоже читали румынские листовки. И тоже поражались тому, как боженька шельму метит. Так что и среди казаков с сибиряками закрепилось столь презрительное наименование румынских марионеток.

Но помимо листовок, на болгар сбрасывали и бомбы. При этом, накрывали наши позиции весьма точно. Удивляться этому не стоило. Понятие о суверенности воздушного пространства еще не введено в практику здешнего мира. Небо считалось ничьим. А потому, румыны еще в мирное время без всяких помех с нашей стороны производили воздушную разведку. Впрочем, мы занимались тем же самым. Но досадным было не столько это, сколько отсутствие маскировочной дисциплины. И ведь не скажешь, что мы не озаботились этим вопросом. Были и инструкции, плодились соответствующие приказы… но этот проклятый "человеческий фактор"! Буквально все, от рядового солдата, до командующего армией, считали постыдным прятаться от врага. За что и поплатились в первый же день. Девять сотен убитых и раненых без всяких боев – для болгарской армии это слишком много. Но даже после этого, никто не подумал о маскировке. Все требовали побольше зениток.

– Дайте нам побольше противодирижабельных орудий! – убеждал меня командующий артиллерией генерал-майор Калин Найденов, – четыре полуторадюймовых орудия на дивизию – этого мало для того чтобы отбить налет. Дайте нам больше орудий, и нам не придется скрываться от врага!

Что верно, то верно. Зениток у болгар явно не хватало. Одна батарея 37 мм орудий на дивизию – курам на смех. О именно столько и считалось достаточным до войны. Теперь же, Найденов требовал иметь при каждой дивизии по дивизиону 37-миллиметровок и три дивизиона орудий более крупного калибра в составе артиллерийского резерва.

Идя навстречу этой просьбе, я уже к вечеру отправил шифровку, приказывая отправить в Болгарию нужное число 37 и 63 мм зениток плюс зенитные прожектора из нереализованного "американского заказа". Но когда они прибудут, вопрос конечно интересный. А ведь помимо поставок, возникнет вопрос с подготовкой личного состава для зенитных дивизионов. Дай бог, если все это получится решить к концу войны.

– Знаете что, Калин Георгиевич? Личная храбрость, это конечно хорошо, но согласитесь с тем, что даже если не думать о людях, то сохранность орудий тоже имеет значение. Сколько орудий вами потеряно?

Генерал нехотя озвучил данные.

– Значит, одиннадцать потеряно безвозвратно и тридцать семь нуждаются в ремонте. И это всего за один день? Значит, через неделю у вас останется порядка тысячи орудий против 1300 румынских? А вам не кажется, что проще замаскировать орудия, нежели надеяться на получение новых, взамен выбывших. Кстати, с боеприпасами все нормально? А с конским составом?

В общем, пришлось болгарам уделять вопросам маскировки позиций самое пристальное внимание. Понимание того, что противник может до боя выбить им всю артиллерию, у них было. Но с вражескими налетами нужно было что-то делать. Пока что, вопросами ПВО занялись наши летчики из полков связи.

Тут только на первый взгляд казалось, что мои летуны легко посбивают вражеские дирижабли. Как бы не так! Первая трудность была в том, что огнем зенитной артиллерии, даже таким слабым, мы сразу лишили мамалыжников возможности к прицельному бомбометанию. Но их это не очень то и смутило. Они просто увеличили высоту сброса и уменьшили калибр бомб. Вместо прицельного сброса 50-100 килограммовых авиабомб, они начали площадные бомбардировки 15-килограммовыми авиабомбами. А это считай то же самое, что и обстрел из 105 мм гаубиц. Кроме того, вылетая затемно, они к рассвету оказывались над целью и делали свое черное дело до того, как наши "этажерки" до них добирались. При этом, они постоянно меняли время нанесения удара. Дежурить в воздухе часами, наши летчики не могли и потому, в большинстве случаев опаздывали с перехватом. Но даже когда перехват происходил, нанести заметный ущерб противнику не выходило. Оборонительный огонь 37-мм бортовых орудий, хоть и не наносил нам потерь, но и близиться на дистанцию уверенного поражения не позволял. Кроме того, уже на второй день, румынские воздухоплаватели сообразили насчет установки пулеметов. Что делало атаку сомкнутого строя дирижаблей очень опасным делом. Будь у нас возможность задействовать больше самолетов, может быть и вышло бы кого приземлить. Увы, мы для задач ПВО смогли выделить лишь 2 эскадрильи. Остальные были задействованы в штурмовке колонн противника. В общем, на седьмой день войны, из 88 самолетов боеспособными было лишь 63. Остальным пришлось устранять полученные в бою повреждения.