Чтение онлайн

— Ники! В России все делается неправильно, — уверяла меня она, — если мы будем приглашать в Сибирь одних только крестьян, то они никуда не поедут. Человек просто подумает: "Почему зовут туда одного мужика? Если там так хорошо, как это мне говорят власти, то почему тогда туда не едут наши дворяне?"

— Предлагаешь дворян туда отправить? Как декабристов?

— Ни в коем случае, — возражала мне благоверная, — дворяне и прочая культурная публика должны переселяться туда добровольно. А для этого они должны знать, что едут в благоустроенный край. Они должны иметь возможность посещать театры и библиотеки, заниматься наукой, их дети должны учиться в гимназиях и университетах!

— Аликс! Но что они будут есть, если рядом не будет мужика?

В том, что мужик обязательно прибежит с хлебом и булкой на продажу, Аликс была уверена.

— Ники! Это не бедные люди! А раз у них есть деньги, то русский мужик захочет их заработать. А для этого он должен жить на своей земле и растить хлеб!

Логика в её словах была. Поэтому в озвученном ей направлении мною немало делалось. Например — в том же Томске открылся Политихнический институт. И это не единственное учебное заведение подобного рода. Владивосток, Хабаровск, Благовещенск, Чита, Иркутск… Вдоль всего Великого Сибирского пути. Я ведь помню о тех людях, для которых занятие наукой является смыслом жизни и постарался, чтобы при этих ВУЗах обязательно была первоклассная исследовательская база. Много лучше той, что имелась у столичных институтов. Я не надеялся на то, что прославленные учёные всего мира слетятся туда как мухи на мёд. Я надеялся на молодёжь, которой скучно и тяжко жить под стариками. Пусть всякий имеет возможность попробовать свои силы на новом месте.

— Не забывай о развлечениях — занудствовала Аликс, — пока народ наш тёмен и неграмотен, важнейшими из искусств у нас будут цирк и синематограф!

Когда она это произнесла, я чуть с ног не свалился. Тот, кто в моем времени произнёс эти слова, сейчас готовится к переселению в Шушенское. Это же надо! Неужели не только у дураков мысли сходятся?

— Аликс! Цирк это хорошо, но людям нужна и обычная пища.

— Так в чем дело? Надо её им дать! Ники! Затевая большое дело нельзя жадничать. Я думаю, что тридцать десятин земли на каждого переселенца мы сможем выделить.

— Думаешь, что они справятся с таким наделом?

— Не знаю, но ведь им можно и помочь! Если переселенцу заранее построят дом и двор, если ему расчистят землю от леса и камней, то он захочет вести хозяйство на этой земле. А ещё нам нужны колхозы, о которых так хорошо пишут в газете "Правда". Я уверена, что колхоз — это то, что нужно небогатому крестьянину!

Необходимость колхозов Аликс доказывала просто: примерами из истории Древнего Рима. По её уверениям, римского крестьянина подкосила необходимость часто и надолго уходить на войну. А ведь воевал не только глава семьи. Взрослых сыновей тоже ставили в строй. А сейчас, когда призыв в армию становится всеобщим, то разорение единоличных хозяйств во время войны следует ожидать.

— Богатых римлян выручали рабы, но ведь мы не можем каждому мужику дать необходимое число рабов! Хотя я лично буду не против, если кавказские, еврейские и польские смутьяны будут отданы в рабство нашим землепашцам.

— Ты думаешь..

— Да Ники! Да! Смутьяны должны работать. Много работать. А не только стрелять в женщин. Но ты ведь хочешь их употребить в других местах! Наш мужик при этом не должен страдать. Он должен знать, что когда он уйдёт на войну, его земля будет вспахана, а дети будут сытыми и хорошо одетыми. А это возможно лишь при фабричной обработке земли. Совместной обработке!

Собственно говоря, колхозы я уже начал в Сибири создавать. Правда, это были совсем не те колхозы, что я помню по СССР. К тому же я не собирался проводить сплошную коллективизацию.

Началось всё с того, что во время коронации мною были приняты некоторые законы. Конечно, в качестве первого подарка народу был высочайший указ об отмене выкупных платежей. Подобное решение от меня ждали и потому огромного народного ликования не было. Но следующий указ, называемый "О народном самоуправлении в сельской местности" был с подвохом. На первый взгляд, это уступка либералам, давно мечтавших о демократии. Правда, ребята-демократы ещё не понимали того, насколько демократия может быть жестокой. Ничего, скоро поймут! Согласно этого указа вводились полноценные властные институты на селе. Нового в этом ничего не было. Народ и раньше избирал себе старост и решал свои дела на сельских сходках. Новым здесь было наделение сельского схода судебной властью. Сход выбирал народных судей и судебных заседателей, которые решали чисто внутренние проблемы. Но был в этом указе пункт, благодаря которому уже многим стало дурно. Народный суд получил право рассматривать дела и выносить приговоры по ряду тяжких преступлений: убийства, изнасилования, потравы, ското-конокрадство и прочие безобразия, отравляющие жизнь простому народу. А поступать с уличенными в этих преступлениях народ мог "согласно тем народным обычаям, которые приняты в местах постоянного проживания". То есть, если конокрада принято было забивать насмерть, то так тому и быть! Самосуд? Он самый! И не надо морщиться и уверять меня что это нецивилизованно. С моей точки зрения, нецивилизованно воровать, убивать, насиловать. Право народа на вынесение приговора любой степени суровости — это его естественное право. Правда, я предусмотрел одно ограничение: если преступник успел сдаться полиции, то он уже неподсуден народному суду. Думаете, что это потачка преступнику? Отнюдь! Моя благоверная правильно заметила насчет необходимости иметь рабов. Вот как раз из лиходеев, избежавших народной расправы и искавших защиту у полиции, начали формироваться так называемые "целинные рабочие отряды". Формировались они по принципам, которые в своей методичке изложил мифический британский ученый-зоолог. Там было все: рабочие бригады, охрана и передвижной бордель для передовиков производства. "Целинные отряды" имели задачу подготовки местности для переселения в Сибирь малоземельных и безземельных крестьян. Они расчищали будущие пашни от леса, делали дороги, заготавливали лес для строительства. В общем, самую тяжелую и неблагодарную работу. Срок пребывания в "целинниках" — не более пяти лет. Держать там людей больший срок не рекомендовал британский зоолог.

После "целинников" на расчищенное место приезжали обычные рабочие артели и строили Церковь, школу, правление, фельдшерско-акушерский пункт, хозяйственные постройки и конечно же жильё. Вот как раз из приехавших на заработки шабашников и вербовались работники колхоза. Председателем был назначенный государством управленец, вместе с которым на новое место приезжали представители сельской интеллигенции: агроном, зоотехник, счетовод, фельдшер, народный учитель… Все эти люди, как и поселившиеся на новом месте крестьяне, имели равный земельный пай, который нельзя было продать, но можно было передать по наследству. Чтобы хозяйство стало на ноги и не загнулось под тяжестью налогов, я решил поступить так же, как поступали великие князья Владимирские в 14 веке. Первые пять лет — никаких налогов переселенец не платит. Следующая пятилетка — половинный налог. Ну а третья пятилетка — поживём-увидим! Кто его знает, какие налоги спустя столько лет окажутся уместными? Колхоз — это не повсеместно. Те люди, которые смогут вести единоличное хозяйство, мной тоже не забыты. Для них и предусмотрена возможность вести чисто хуторское хозяйство. Им тоже подготавливают земли под заселение. Как правило наделяют землей хуторян с таким расчетом, чтобы им можно было быстро добраться до колхозного села. По сути дела, колхозное село, которое сразу закладывается как передовое хозяйство, должно стать еще для хуторян очагом цивилизованной жизни. А где ещё купцу заниматься торговлей, как не на селе? Именно там крестьянин и может купить то, без чего не обойтись в справном хозяйстве. Или заказать. Да и о кредите можно будет договориться.

На Восток переселяются не только крестьяне, да дворяне с интеллигенцией. Про казаков тоже забывать не след. Особенно донских. Этих вообще трудно с места было сдвинуть. Ещё не так уж давно, во время войн на Кавказе, они всячески саботировали указы о переселении на близкую для них Кубанскую линию. Дело иногда даже доходило до мятежей. Балованы эти казаки настолько, что даже разорившиеся не хотят поправить свои дела, переселившись на Восток. И не помогает ничего! С восточных казачьих войск мною сняты обременительные для простого казака расходы. Отныне формой, строевым конём и холодным оружием его бесплатно обеспечивало государство. При этом, коня он сохранял даже после ухода в запас. Не обязательно в своем хозяйстве. Строевые кони отныне содержались за казённый счет при станицах.

И все равно добровольно мало кто шёл на Восток. Пришлось принуждать. Амурское и Уссурийское казачьи войска уже начали пополняться штрафниками, пойманными на бесчинствах. Ну а чтобы не было дурного перекоса, штрафников разбавляли теми дембелями, которые согласны были перейти в казачье сословие. Особое предпочтение отдавалось тем, кто проходил службу в Отдельном Корпусе пограничной стражи. Но их и переселять не требовалось. Они уже в нужном месте проходили службу. Их требовалось лишь наделить землёй и помочь стать на ноги.

Если Уссурийское и Амурское казачьи войска уже приобретали славу штрафных войск, то образованное в этом году Тихоокеанское казачье войско — разговор особый. Сперва на Восток поехали добровольцы из Уральского войска. Именно они и стали тем костяком, из которого образован Сахалинский и Камчатский отделы нового войска. В добавление к ним туда же отправились инструктора-добровольцы из Кубанского войска. И это не случайно. Края это не хлебные, хотя овощи растут неплохо. Основное богатство состоит в рыбных промыслах. Вот ими и займутся уральцы. Ну а коль местность в основном горно-таёжная, то опыт кубанских пластунов будет востребован. Ну а основное наполнение войск — привычные к морю дембеля Сибирской флотилии. И вся эта сборная солянка одарена мною рыбными промыслами. И не только промыслами. У войска будут свои пристани, свои рыболовецкие суда, сетепошивочные и бочарные мастерские и естественно всяческие налоговые льготы. И кредиты на льготных условиях. Делаю я это для того, чтобы в случае нужды, на том же Сахалине врага встретили не только ополченцы-партизаны, но и хорошо выученные воинские части.

Не всё идёт гладко. Помимо организованных переселенцев, на Восток рвануло и множество "диких" переселенцев. Они едут на свой страх и риск, не расчитывая на чью-либо помощь. И это добавило бардака да безобразий. Как я к этому отношусь? Да в общем то спокойно. Это не самая большая моя проблема. Проблемой стал конфликт между "Неизвестными отцами" и Горацием Гинсбургом со товарищи. Этот Гинсбург мне ещё в моём времени не понравился. Не потому, что морда жидовская, а потому что бизнес у него был очень тухлый. Начал разбираться с его делишками практически сразу, как сформировал собственную службу безопасности. А недавно к этому делу подключилась и служба Зубатова. Судите сами. Папаша Гинцбурга в свое время прославился тем, что героически спаивал защитников Севастополя за их же деньги. Причем продолжал спаивать до самой последней минуты обороны города, оставив юг города и унеся кассу, одним из последних, "чуть ли не одновременно с комендантом гарнизона".