Чтение онлайн

уравновешенности. Так мог выглядеть парковый павильон или языческий храм. Лишь всевидящее

око, крест на куполе и скульптурные ангелы над аркой, ведущей в алтарную часть, являясь

атрибутами христианского культа, указывали назначение здания. Не религиозное чувство, а живой

интерес вызывает своей необычностью стоящая рядом пирамидальная колокольня. Два нижних ее

яруса составляют четыре жилые комнаты, соединенные внутренней лестницей, верхний ярус —

звонница с большими арочными проемами на все четыре стороны света.

В народе давно утвердилось за этой церковью шутливое прозвание «Кулич и Пасха». Но перед

внутренним взором архитектора стояли другие аналогии, иные образцы и формы, уводящие в мир

классической древности.

Впрочем, как архитектором, так и заказчиком руководили в данном случае намерения чисто

светского характера. Львов в этой церкви видел воплощение своей давнишней мечты, одной из своих

многочисленных творческих фантазий. Владелец усадьбы придавал этому сооружению совсем иное

значение. Князь Вяземский — один из столпов екатерининского правления — не раз бывал щедро

награждаем императрицей. В частности, в 1783 году ему было «пожаловано» 200000 рублей, и в этом

же году была им задумана постройка церкви. Милости Екатерины он хотел прославить в новом

храме. Здание стало не просто олицетворением благодарности царице, но и храмом славы земного

коронованного «божества». Это утверждают надписи на мраморных досках, помещенных над

дверьми. Вместо текстов из священного писания на них высечены вензеля Екатерины и слова: над

северным входом — «В память твоих щедрот», над южным — «Твои щедроты соорудили» и над

главным, западным, — «Здесь благословятся благодеявшие мне в роды и роды». Что ж, яснее не

скажешь, и смысл намерений Вяземского сомнений не вызывает.

Погреб-пирамида в селе Никольском под Торжком. Современная фотография.

Но иногда возникают другие сомнения: а Львов ли построил эту церковь? Ведь чертежей нет, и мы

не найдем в других, достоверных работах Львова ни таких по-барочному овальных окон, ни чуть

манерных подвесок на капителях... Все это так. И тем не менее Николай Александрович, несмотря на

всю свою приверженность строгому классицизму, бывал порой настолько причудлив в своих

фантазиях, настолько любил различные архитектурные шалости и вольности, что невольно веришь в

его авторство этой по сути своей очень классичной постройки.

Можно привести и некоторые творческие аналогии. Например, в бывшем имении Львова

Никольском до сих пор рядом с остатками барского дома стоит погреб в виде пирамиды; несколько

видоизмененный вариант такого погреба, сооруженного тем же мастером, можно увидеть в усадьбе

Митино под Торжком. Кстати, пирамидальные формы в русской архитектуре той поры встречаются

крайне редко, увлечение пирамидами наступило значительно позднее и стало модой в Западной

Европе после похода Наполеона в Египет.

Что же касается ротонды — самой церкви, то следует отметить, что ротонда была одной из самых

излюбленных форм в русском классицизме вообще начиная с семидесятых годов XVIII столетия. В

виде ротонды сооружали церкви, парковые павильоны, хозяйственные постройки. Их множество до

сих пор в пригородах Москвы, Ленинграда, в других городах и селах России. Но несомненно, что

одна из самых прекрасных — это церковь-мавзолей Львова в Никольском. Вообще в творческом

наследии этого архитектора, среди его чертежей ротонды появляются постоянно, и, что особенно

важно, они отличаются чрезвычайным разнообразием, а это, в свою очередь, вполне позволяет

считать, что оригинальная ротонда «Кулича» также принадлежит Львову. И, наконец, еще одна весьма

убедительная деталь, подтверждающая его авторство, — своеобразные «воздушные», или «духовые»,

печи в храме, не только сконструированные и усовершенствованные Львовым, но и описанные им в

упоминавшейся выше книге «Русская пиростатика». Такие печи Львов ставил в построенных им

зданиях, и они же были обнаружены в этой церкви при ремонтных работах в 1934 — 1937 годах.

Казалось бы незначительный на первый взгляд факт, но он заставляет нас прийти к убеждению, что

никто, кроме Львова, не мог создать этой в высшей степени своеобразной и выразительной

постройки.

Церковь-мавзолей в селе Никольском под Торжком. Фотография.

* * *

Н. А. Львов.

Проект «воздушной» печи. Гравюра.

Сущность «воздушных» печей Львова заключалась в том, что они благодаря специальным

каналам, вмонтированным в их толщу и проводящим воздух с улицы в комнату, не только обогревали

помещение, но и проветривали его. «Вот в чем состоит главная выгода воздушных каминов и печей,

— пишет автор, — надобно, чтоб вышедший из бабушкиной каморки в мою теплую комнату испытал

над собою то ощущение, которое чувствуем мы в летний день при выходе из тесного театра на

просторный воздух; надобно, чтобы комнаты нагревались наружным воздухом и тем более были

теплы, чем на дворе холоднее. Чтоб воздух сей сам собою беспрестанною переменою очищался,

словом, чтобы можно было сделать в покое тепло, сколько надобно, но чтобы никогда не было в нем

душно». Причем Львов справедливо подчеркивал, что такие печи особенно важны для общественных

заведений, таких, как воспитательные дома, больницы, богадельни. «Воздушные» печи Львова были

предшественницами получившего в первой половине XIX века широкое распространение так

называемого «аммосовского» отопления, суть которого заключалась в том, что нагретый воздух

поступал по особым трубам в помещение сквозь специальные отдушины в стенах.

Церковь в Мурине. 1780-е гг. Фотография начала XX в.